Чтение онлайн

— Признаем, — понуро ответил главный механик района.

Лаптев почувствовал, что ситуация оборачивается не в его пользу:

— Михаил Михайлович, может, решим вопрос мирно? Возместят ущерб, и на том дело закончим?

— Нет, — твердо сказал директор. — Преступление есть преступление. Будем разбираться по всей строгости.

Дядя Вася подошел к Хрущеву:

— Степан Григорьевич, а зачем вы это сделали? Подъемник же людям помогает, работу облегчает.

— Я думал… — начал главный механик района, но замолчал.

— Думали, что если сломать новую технику, люди к старым методам вернутся? — договорил за него Семеныч. — Не получится. Прогресс не остановишь.

К концу дня вся история получила официальное оформление. Составлен акт о порче имущества, взяты объяснения с виновных, определен размер ущерба. Хрущеву и его помощникам предстояло отвечать перед райкомом и прокуратурой.

Лаптев попытался использовать инцидент для критики проекта:

— Михаил Михайлович, этот случай показывает недостаточную защищенность дорогостоящего оборудования. Может, стоит пересмотреть планы развития?

— Наоборот, — возразил я. — Инцидент показывает, что наши проекты настолько успешны, что вызывают зависть конкурентов. Значит, мы движемся в правильном направлении.

— Виктор Алексеевич прав, — поддержал Громов. — Дорогу осилит идущий. Восстановим оборудование и продолжим работу.

— А как обезопасить технику от новых диверсий? — поинтересовался Кутузов.

— Установим сигнализацию, — решил я. — И организуем дежурство. Пусть попробуют еще раз подойти к нашему оборудованию.

Федька гордо выпрямился:

— Виктор Алексеич, мы такую систему охраны сделаем, что мышь не проскочит!

— Вот и отлично, — одобрил директор. — Злоумышленники оказали нам услугу, показав слабые места защиты.

К концу дня диверсанты были разоблачены, ущерб оценен, планы восстановления составлены. И что важнее, коллектив объединился перед лицом внешней угрозы, поняв ценность того, что создавалось общими усилиями.

Мастерские будущего выдержали первую серьезную проверку не только на техническую надежность, но и на жизнестойкость.

К концу месяца экспериментальный бокс был полностью восстановлен. Новый электроподъемник работал еще лучше прежнего, я учел недостатки первой конструкции и усовершенствовал систему безопасности. Теперь любая попытка диверсии практически исключена.

Хрущев получил строгий выговор от областного руководства и условный срок. Его авторитет в районе был подорван окончательно.

Никто не хотел связываться с человеком, который портил государственное имущество. Главный механик района превратился в фигуру нон грата, его мнение перестали спрашивать на совещаниях.

Но я понимал, что устранение Хрущева решило только половину проблемы. Истинным организатором саботажа был Лаптев. Именно он координировал действия недовольных, именно он плел интриги в областных кабинетах, именно он тормозил все мои инициативы под видом бюрократических процедур.

Сидя вечером в доме за холмом, я анализировал ситуацию. За два года работы в совхозе мне удалось многого добиться.

Урожайность выросла в полтора раза, себестоимость продукции снизилась на треть, техническая оснащенность достигла уровня передовых хозяйств республики. Но каждое нововведение приходилось проталкивать через сопротивление Лаптева.

Заместитель директора по кадрам был умным и осторожным противником. Он никогда не выступал против напрямую, всегда ссылался на инструкции и циркуляры, формально оставался в рамках закона. Но я знал, что за внешней лояльностью скрывается системная работа по дискредитации моих проектов.

После разоблачения диверсии Хрущева Лаптев стал еще осторожнее. Понимая, что грубые методы не работают, он переключился на административные рычаги. Затягивал согласования, требовал дополнительные экспертизы, находил формальные нарушения в документообороте.

Но у каждого человека есть слабости. И я знал главную слабость Лаптева.

Жадность. До меня доходили слухи, что за время работы в совхозе он выстроил целую систему коррупционных связей с поставщиками и подрядчиками. Получал откаты с государственных закупок, завышал стоимость работ, создавал схемы для личного обогащения.

Пора было нанести решающий удар.

Лаптев представлял угрозу не только для моих проектов, но и для всего совхоза. Его аппетиты росли, суммы хищений увеличивались, коррупционная сеть расширялась. Если не остановить его сейчас, через год-два он превратит процветающее хозяйство в свою личную кормушку.

Кроме того, Лаптев имел связи в области, мог лоббировать мое смещение с должности. А без меня все созданное за два года быстро развалится. Консерваторы возьмут реванш, новые технологии будут забыты, совхоз вернется к прежним методам работы.

Нет, этого допустить нельзя. Лаптев должен быть остановлен любой ценой.

Я достал из письменного стола толстую тетрадь, где записывал все подозрительные сделки заместителя директора. За полгода накопилось достаточно материала для серьезных обвинений. Оставалось только грамотно использовать собранные факты.

План созрел быстро. Лаптева нужно заманить в ловушку, заставить открыто признаться в коррупционных схемах, зафиксировать признание и предъявить компрометирующие материалы партийному руководству. Операция требовала точности и осторожности, но была вполне выполнимой.

Время пришло. Последний серьезный противник должен быть устранен.

К половине седьмого утра я уже сидел за письменным столом в НИО, покрытым зеленой клеенкой с потертыми краями. Утро выдалось прохладным, термометр за окном показывал плюс двенадцать градусов, и я натянул поверх белой рубашки вязаный жилет темно-синего цвета.

На столе передо мной лежала толстая папка с документами, которую вчера вечером я изъял из архива совхоза. Картонная обложка серого цвета с надписью «Хозяйственная деятельность. 1972–1973 гг.» содержала переписку Лаптева с различными организациями. Листая пожелтевшие от времени машинописные листы, я искал зацепки для будущей операции.

Петр Васильевич Кутузов уже работал за столом у микроскопа МБИ-6, но сегодня вместо изучения металлов он помогал мне анализировать финансовые документы. Лаборант в чистом белом халате поверх обычной одежды склонился над счетами-фактурами, внимательно изучая цифры через очки в металлической оправе.