Железный конь
Шрифт:
— Виктор Алексеевич, — сказал он, поднимая голову от документов, — вот эти счета выглядят подозрительно. Лаптев заказывал станки через «Сельхозтехнику» по ценам на тридцать процентов выше прейскуранта.
Я взял протянутый мне лист бумаги. Счет-фактура №347 от 15 марта 1973 года на поставку токарного станка 1К62. Цена указана восемь тысяч пятьсот рублей, хотя заводская стоимость составляла шесть тысяч пятьсот рублей. Разница в две тысячи рублей — серьезная сумма.
— А вот еще интересный документ, — добавил Кутузов, показывая письмо на бланке областного управления сельского хозяйства. — Лаптев просил ускорить согласование закупок, ссылаясь на «особые обстоятельства».
Письмо было напечатано на машинке «Москва» с характерными неровными буквами «о» и слегка приподнятой «т». В правом углу синими чернилами стояла резолюция: «Согласовать в первоочередном порядке. Новиков». Подпись размашистая, с завитками, типичная для чиновника, привыкшего к власти.
— Особые обстоятельства, — пробормотал я, откладывая письмо. — Интересно, что он имел в виду.
За окном НИО послышался знакомый звук, тарахтение УАЗ-469. Я выглянул и увидел машину болотного цвета с номерами районной серии. Из нее вышел Николай Павлович Лаптев в строгом костюме темно-серого цвета и белой рубашке с галстуком. Заместитель директора по кадрам направился к административному зданию, неся в руках кожаный портфель и папку с документами.
— Петр Васильевич, — тихо сказал я, не отходя от окна, — объект наблюдения прибыл. Начинаем операцию.
Кутузов подошел ко мне, поправив очки:
— А вы уверены, что план сработает? Лаптев человек осторожный, не клюнет на простую приманку.
— Клюнет, — уверенно ответил я, возвращаясь к столу. — У каждого человека есть слабости. У Лаптева главная слабость — жадность и желание контролировать финансовые потоки.
— А как фиксировать будем? — поинтересовался Кутузов, читая план через плечо. — Надо бы получить железные доказательства.
Я задумался. Действительно, портативных магнитофонов в 1973 году в продаже не было. Существовали только стационарные катушечные магнитофоны типа «Яуза» или «Комета», но их невозможно скрытно пронести в кабинет.
— Есть одна возможность, — сказал я, вспоминая технические детали эпохи. — В радиоузле есть магнитофон «Днепр-12» с выносным микрофоном. Если установить аппарат в соседнем помещении, а микрофон спрятать в кабинете Громова…
— Сложно, но выполнимо, — согласился лаборант. — Только нужен сообщник, который будет управлять записью.
— Федька справится, — решил я. — Парень толковый, в технике разбирается.
Я достал из шкафа карту района, разложил ее на столе и отметил красным карандашом ключевые точки: совхоз «Заря», районный центр, областное управление сельского хозяйства, база «Сельхозтехники». Между этими точками Лаптев выстроил свою коррупционную сеть.
— Посмотрите, Петр Васильевич, — сказал я, указывая на карту, — все завышенные закупки проходили через одних и тех же посредников. «Агропром-сервис» в областном центре, три конторы в районе. А Лаптев курировал все закупки.
Кутузов внимательно изучил схему:
— А где доказательства его личной заинтересованности? Может, он просто плохо контролировал цены?
— Вот здесь, — я показал письмо от позапрошлооо месяца. — Лаптев лично рекомендовал использовать услуги «Агропром-сервиса», хотя их цены были выше конкурентов на двадцать пять процентов.
В письме, напечатанном на официальном бланке совхоза, Лаптев обращался к директору базы «Сельхозтехники» с просьбой «рассмотреть возможность сотрудничества с проверенными поставщиками, гарантирующими качество и своевременность поставок». Между строк читалось: работайте с нашими людьми, не задавая лишних вопросов.
— А этот документ как в ваши руки попал? — осторожно спросил лаборант.
— Архив совхоза доступен главному инженеру по должности, — ответил я. — Все законно.
— Виктор Алексеевич, — сказал Кутузов, убирая документы в папку, — а что если план не сработает? Лаптев заподозрит ловушку?
— Тогда используем план «Б», — ответил я, доставая из ящика еще одну папку. — Прямое обращение в прокуратуру с имеющимися документами. Но лучше получить его признание в присутствии свидетелей.
Дверь НИО тихо скрипнула, и в помещение заглянул Федор Петрович в рабочем комбинезоне темно-синего цвета поверх клетчатой рубашки. Молодой слесарь-сварщик был в кепке с длинным козырьком, в руках держал эмалированную кружку с чаем.
— Виктор Алексеич, доброе утро, — поздоровался он, останавливаясь у порога. — Можно зайти? Хотел спросить про работу в диспетчерской.
— Заходи, Федор, — пригласил я его. — Как раз хотел с тобой поговорить. Есть одно важное задание.
Федька поставил кружку на подоконник, подошел к моему столу. Лицо у него было заинтересованное, он был готов к любой технической задаче.
— Умеешь с магнитофоном «Днепр-12» работать? — спросил я.
— Конечно умею, — кивнул он. — На радиоузле иногда помогаю записи делать. А зачем?
— Нужно организовать скрытую запись важного разговора, — объяснил я, понизив голос. — Дело государственной важности.
Федька выпрямился, почувствовав серьезность момента:
— Виктор Алексеич, все что нужно, сделаю. Только объясните подробнее.
Я развернул план кабинета директора, нарисованный на листе бумаги в клетку:
— Магнитофон установим в соседней комнате, кабинете секретаря. Микрофон проведем через стену и спрячем под столом Громова. Ты будешь управлять записью по моему сигналу.
— А какой сигнал? — практично поинтересовался молодой техник.
— Когда я скажу фразу «кстати, об экономии», включаешь запись. Когда скажу «спасибо за информацию» — выключаешь.
Федька внимательно изучил план:
— А провод от микрофона как проводить? Стена кирпичная, просверлить незаметно нельзя.
— Через вентиляционную решетку, — предложил Кутузов. — Между кабинетами есть общий вентканал.
— Правильно, — согласился я. — Федька, сегодня вечером, когда все разойдутся, подготовишь оборудование. Завтра утром проведем операцию.
— А если нас поймают? — осторожно спросил молодой слесарь. — Скрытая запись это же…
— Федор, — серьезно сказал я, — мы разоблачаем человека, который ворует государственные деньги. Это не шпионаж, а борьба с коррупцией.
Лампа дневного света ЛБ-40 под металлическим отражателем мигнула и загорелась ровным белым светом, дополняя утреннее освещение от окна. В НИО стало светлее, а атмосфера напряженного ожидания только усилилась.
— Товарищи, — сказал я, убирая документы в сейф, — операция начинается. К завтрашнему вечеру Лаптев будет разоблачен, а наш совхоз избавится от главного внутреннего врага.