Чтение онлайн

Ясень брел вперед с мрачной решимостью.

У меня щемило сердце от сочувствия и беспокойства за него: ведь это я виновата! Я беспомощно наблюдала, как наш с ним договор, обязывающий принца помогать мне, медленно убивал Ясеня. Мой спутник дышал тяжело и хрипло и с каждым часом все больше бледнел. Меня терзал страх: а вдруг принц умрет и оставит меня одну в этой мрачной пустыне?

День закончился; железная башня по-прежнему зловеще чернела на горизонте — но расстояние до нее сократилось. Желтовато-серое небо потемнело, из-за туч мерцал неровный круг луны. Я остановилась и взглянула вверх. Звезд на небе не было — ни одной. Искусственный свет фонарей заливал все вокруг, и ночь казалась такой же серой, как день.

Ясень закашлялся, оперся о развалины, чтобы не упасть. Я обхватила его за плечи, и он осел на меня. Принц кашлял так сильно, что сердце защемило от жалости.

— Нужно отдохнуть, — настаивала я, оглядываясь в поисках подходящего места. Под насыпью железнодорожного полотна валялась, наполовину закопанная в грязь, огромная цементная труба, исписанная граффити. Я махнула в ту сторону, — Идем.

На этот раз он без возражений последовал за мной вниз по склону, к бетонному убежищу, усыпанному осколками цветного стекла. Не лучшее укрытие — там даже не выпрямишься в полный рост, — зато не железное. Я отшвырнула разбитую бутылку в сторону, осторожно уселась и скинула с плеч рюкзак. Ясень снял ножны с пояса и опустился рядом со мной, еле сдержав стон. Я полезла в рюкзак за едой и бутылкой с водой; пальцы наткнулись на пульсирующее древко стрелы.

Я вскрыла пакетик с вяленой говядиной и предложила Ясеню. Он покачал головой; глаза смотрели тускло и тупо.

— Нужно поесть, — уговаривала я, вгрызаясь в жесткое мясо. Я и сама была не особенно голодна, аппетита не было — слишком устала, запарилась и все время волновалась. Просто хотелось чего-нибудь пожевать, — Если хочешь, есть орехи. Вот.

Я кинула ему пакетик арахиса с сухофруктами. Принц недоверчиво рассматривал угощение, и я насупилась.

— Извини, но на заправках едой для фейри не торгуют. Ешь.

Он как во сне взял пакетик и высыпал горсть орехов и изюма на ладонь.

Я вгляделась в даль, туда, где подпирала тучи грозная крепость.

— Как думаешь, долго еще? — спросила я, просто чтобы его разговорить.

Ясень закинул в рот всю пригоршню орехов и равнодушно проглотил.

— День, не больше, — ответил он, отбрасывая пустой пакетик. Глаза его потемнели, и он добавил со вздохом: — Потом… я вряд ли на что-нибудь пригожусь.

Мне стало нехорошо от ужаса — неужели я потеряю Ясеня?! Я столько всего потеряла… Неужели Ясень не дотянет до конца нашего пути?! Я нуждалась в нем так, как ни в ком и никогда прежде.

«Я защищу тебя, — неожиданно решила я, — Ты выдержишь, обещаю! Только не умирай, Ясень!»

Он смотрел на меня в сумраке трубы очень серьезно, как будто читал мои мысли. Наверное, мысли можно определить по сопутствующим им эмоциям, а Ясень способен читать мою ауру…

Принц задумался, как будто борясь сам с собой. Затем улыбнулся и со вздохом протянул мне руку. Я взяла его ладонь, а он усадил меня перед собой и обнял за талию. Я прижалась к нему и стала прислушиваться к биению его сердца. С каждым ударом убеждалась: все по-настоящему, Ясень здесь, живой, со мной.

Налетел порыв ветра, запахло озоном и еще чем-то странным, химическим. Крупные капли дождя ударились о край трубы, лужица влаги чуть задымилась. Ясень сидел совершенно недвижно и даже дышал очень медленно, как будто боялся спугнуть меня резким движением. Я протянула руку и стала водить пальцами по его предплечью, любуясь кожей, прохладной и гладкой, как оживший лед. Он вздрагивал и прерывисто дышал.

— Ясень?

— Хм?

Я облизнула губы.

— Почему ты поклялся убить Пака?

Он дернулся. Я затылком почувствовала его взгляд и прикусила губу, жалея, что вообще заговорила. Не знаю, что на меня нашло.

— Неважно! — Я замахала руками, — Забудь! Совсем не обязательно рассказывать! Мне просто любопытно…

«Кто ты на самом деле? За что ты так ненавидишь Пака? Мне хочется понять. Я вас обоих, кажется, совсем не знаю».

Еще несколько капель дождя плюхнулись на землю и зашипели, испаряясь в тишине. Я жевала полоски вяленого мяса и следила за дождевыми струями, остро чувствуя рядом тело Ясеня, обнявшие меня мужские руки… Он вздохнул, сел поудобнее и прошептал:

— Это было давно… — Голос его почти терялся в порывах ветра, — Еще до твоего рождения… Зима и Лето какое-то время жили в мире. При дворах случались небольшие стычки, но впервые за долгие годы мы оставили друг друга в покое. Ближе к концу лета, — продолжал он голосом, вдруг зазвеневшим болью, — все стало меняться. Волшебный народ плохо выносит скуку, и некоторые особенно нетерпеливые создания снова принялись задирать Летний двор. Мне следовало бы предвидеть неприятности… Но в то лето я не думал о политике. Весь двор скучал и маялся, я же… — Он на секунду осекся, — У меня была любимая, Ариэлла Туларин.

У меня перехватило горло. Любимая… У Ясеня раньше была девушка, которую он очень любил, судя по плохо скрываемой боли в голосе. Я напряглась, вдруг смутившись, что слишком громко дышу, что он обнимает меня за талию. Ясень как будто ничего не замечал.

— Мы отправились в Дикий лес, — продолжал он, оперевшись подбородком о мою макушку, — проверить, правдивы ли слухи о золотой лисе, которую якобы видели в тех краях. В тот день мы охотились вместе: Ариэлла, я и… и Плутишка Робин.

— Пак?!

Ясень неловко пошевелился. Где-то вдалеке грянул гром, небо озарилось зелеными молниями.

— Да, — через силу выдавил принц, — Пак. Когда-то мы дружили. Я этого не стыдился. В те дни мы часто встречались в Диком лесу, подальше от дворцовых пересудов. Правила нас не заботили. В те годы Пак и Ариэлла были моими самыми близкими друзьями. Я абсолютно доверял им.

— Что случилось?

Голос Ясеня потеплел от воспоминаний.

— Мы охотились на незнакомых землях. Дикий лес огромен, некоторые его части постоянно меняются, там опасно даже для фейри. Три дня мы выслеживали золотую лису среди неведомых рощ и лесов и держали пари о том, чья стрела поразит ее. Пак похвалялся, что Зима, конечно, проиграет Лету, а мы с Ариэллой, разумеется, с ним спорили. Чаща вокруг нас стала темной и дикой. Мы ехали на волшебных скакунах, чьи копыта не касались земли, но даже эти лошади нервничали все больше. Надо было к ним прислушаться, но мы не обратили внимания, повинуясь нашей упрямой, глупой гордыне. Наконец на четвертый день мы въехали на холм, спускающийся в широкое ущелье. На той стороне, по краю пропасти бежала золотая лиса. Разделяющий нас овраг был неглубок, но широк и укрыт неверными тенями и подлеском… что внизу — не разглядеть.

Принц вздохнул.

— Ариэлла хотела поехать в объезд, хоть это и дольше. Пак не соглашался, твердил, что мы упустим добычу, если не поедем напрямую. Мы поспорили. Я принял сторону Ариэллы — хоть и не понимал, чего она испугалась, но если ей не хотелось спускаться вниз, я бы не стал ее заставлять. Однако Пак решил иначе. Я поворотил лошадь в сторону, а он с диким воплем подстегнул коня Ариэллы и пришпорил собственного скакуна. Лошади рванули вниз по склону, а Пак кричал мне: «Догоняй, коль сможешь!» Мне ничего не оставалось, как последовать за ними.