Железный марш
Шрифт:
— Не отвечаешь? — сквозь эхо собственных криков послышался ей насмешливый голос слюнявого. — Тогда пеняй на себя. Ну что, братцы, пора наверное приступать к вскрытию…
Оглушенная болью, Ника уже почти ничего не видела и не слышала. Только успела ощутить леденящее прикосновение одного из инквизиторских инструментов. Потом до нее долетел глухой хлопок наподобие выстрела. Какой-то шум и невнятные крики на лестнице. И Ника потеряла сознание…
Окруженный кирпичной стеной в полтора человеческих роста, угрюмый трехэтажный особняк с узкими бойницами стрельчатых окон напоминал неприступную крепость. Он стоял возле самого леса, на отшибе недостроенного коттеджного поселка. И единственный тут имел вполне обжитой вид.
Выглянув из кустов боярышника, Виталька с первого взгляда убедился, что он у цели. Если Ника была еще жива, искать ее следовало именно здесь. Постаравшись незаметно подползти как можно ближе, Калашников принялся из укрытия наблюдать за домом, а заодно обдумывать план предстоящего спасения Ники.
Недаром говорили, что он родился в рубашке. Сколько раз только чудо спасало его от неминуемой смерти! И в Афгане, где Виталька служил в армейской разведке; и на этой поистине сумасшедшей работе… Чудо спасло его и теперь. Ничем иным просто невозможно было объяснить тот удивительный факт, что ни одна из выпущенных в него пуль Калашникова даже не зацепила! И при падении с мотоцикла он совершенно, вернее почти, не пострадал. Чего нельзя было сказать о его боевом «Харлее», которому, увы, изрядно досталось…
Убедившись, что его железный конь нуждается в серьезном «лечении», Виталька спрятал его в придорожных кустах и, прихрамывая, устремился в погоню за «скорой». Шансов догнать ее у него, в сущности, не было. Ибо неизвестно, куда вела эта дорога и куда именно мог свернуть с нее проклятый фургон. С таким же успехом можно было искать иголку в стогу сена. Но искать было нужно. Потому что от этого зависела Никина жизнь.
И тут на выручку Калашникову снова пришел случай. Водители нескольких остановленных им встречных машин в один голос подтвердили, что видели на дороге «скорую помощь». А один даже сообщил, что на ближайшей развилке она свернула направо. Поспешно ковыляя по следу, Виталька скоро оказался на уходящей в глубину леса узкой гравийке, на которой вполне отчетливо читались следы автопокрышек. Эта гравийка и вывела его на обширную захламленную вырубку, где мрачно громоздились недостроенные дворцы «новых русских»…
Разглядывая особняк, Калашников сразу отметил, что охрана его была организована, как говорится, на высшем уровне. Все подходы к дому насквозь просматривались телекамерами, установленными на каждом углу. По верху забора тянулась колючая проволока, через которую наверняка был пропущен электрический ток. Вдобавок на возвышавшейся над черепичной крышей небольшой башенке постоянно торчал часовой. Сколько людей находилось в самом здании и как они были вооружены — а сомневаться в этом тоже не приходилось, — и вовсе оставалось загадкой…
Поразмыслив, Виталька пришел к выводу, что в одиночку, и притом голыми руками, ему эту настоящую мафиозную крепость, понятно, не взять. Можно было вернуться в город и попытаться организовать подкрепление. Но такая потеря времени означала для Ники почти верную смерть. Что же делать, черт побери! Ведь должен, должен быть хоть какой-нибудь выход?!
И выход нашелся. Тщательно и незаметно обшарив бесхозную строительную площадку, Калашников, помимо разнообразной техники, обнаружил там запертую передвижную бытовку. В два счета взломал хлипкий замок и юркнул внутрь. И тут ему снова улыбнулась госпожа Удача. Кроме промасленной рабочей одежды, Витальке посчастливилось найти отличный сапожный нож наподобие мачете. Негусто, конечно, но уже кое-что. И в голове у него тотчас созрел отчаянно дерзкий план…
Громила на вышке первым заметил приближавшийся к дому небольшой трактор Т-16, за рулем которого сидел какой-то работяга в грязной спецовке и оранжевом шлеме на голове. В кузове машины колыхалась рыхлая груда чернозема. Насторожившись, громила тотчас сообщил об этом по рации дежурившему у ворот часовому. Никаких работ на замороженной стройплощадке уже давно не велось. И появление этого трактора выглядело хоть и не угрожающим, но довольно странным.
Треща на всю округу наподобие мотоцикла, трактор остановился у ворот. Замызганный работяга, даже не заглушив мотор, лениво выбрался из кабины и постучал в железную дверь проходной.
— Есть кто живой? — пропитым голосом окликнул он.
— Чего надо? — грубо отозвался, выглянув в откидное тюремное окошечко, бритоголовый мордоворот.
— Хозяин дома?
— Нету хозяина. И вообще, вали отсюда, пока цел…
— Ты чего, мужик, в натуре? — обиделся работяга. — Я ж землю привез! Классный чернозем. Цветочки садить. Херню всякую подзаборную. Хозяин твой разве не заказывал?! Ты поди скажи ему, мол, Иван Степаныч прислал, как договорились…
Явно не посвященный в дела своего хозяина, часовой слегка опешил и уже хотел захлопнуть окошечко и отправиться узнавать, но работяга его опередил:
— Слышь, мужик, огонек есть? — спросил он, вынув торчавшую, по рабочему обыкновению, за ухом вонючую «беломорину». — Да погоди ты, блин! Дай сначала огоньку!
Бритоголовый неохотно извлек из кармана зажигалку и через окошечко протянул ее работяге.
Все произошло стремительно и бесшумно. Мастерским приемом заломив эту руку, Виталька что есть силы рванул ее на себя. А часовой, даже не успев вскрикнуть, впечатался лбом в тяжелую железную дверь и отключился. Ловко запустив руку в окошечко, Калашников отпер массивную задвижку и незамеченным проскользнул в расположенное у ворот небольшое здание проходной. К счастью, телекамеры над дверью не оказалось. Остальные же просматривали исключительно подходы к дому. Что давало Витальке определенный шанс выиграть несколько секунд.
Мгновенно оценив обстановку, он прыгнул за электронный пульт, откуда производилось наблюдение за всей территорией, и напрочь вырубил его вместе с мониторами. Потом вырвал торчавший у часового за поясом пистолет ТТ, связал мордоворота его собственным брючным ремнем и притаился за дверью.
Снаружи к зданию проходной уже настороженно приближался еще один громила в пятнистой маскировочной куртке. В руках у него было помповое ружье.
— Эй, Толян! Слышь? Чего там у тебя за херня?! — негромко позвал он.
Распахнул дверь и, получив рукояткой ТТ по лбу, замертво рухнул у порога.
Связав второго мордоворота, окрыленный успехом, Калашников схватил его помповое ружье. Это оказался «бронебойный» пятизарядный «маверик» 12-го калибра, из которого можно было наповал завалить слона. Наконец-то Виталька ощутил себя по-настоящему вооруженным! Сбросил дурацкий шлем. Сорвал промасленную робу. Распустил волосы. И, полуобнаженный, играя налитыми мускулами, сделался похож на знаменитого Рембо, только в российском варианте.
— Ну, держитесь, гады! — криво усмехнулся он, передернув затвор «маверика»…
Часовой на вышке либо спустился вниз, либо отвлекся на мгновение. Но факт в том, что, когда Виталька бесшумно, как индеец, в два прыжка пересек двор и прижался к кирпичной стене особняка, его, как и прежде, никто не заметил и тревоги не поднял. Впрочем, он и сам предпочел бы обойтись без лишнего шума. И на всякий случай выхватил нож, который был примотан жгутом к его правой ноге повыше щиколотки.
С ножом в одной руке и «мавериком» в другой Калашников так же ловко проскользнул на опоясывающую здание крытую галерею и притаился за одним из стоявших там полосатых шезлонгов. И как оказалось, вовремя. Потому что из-за угла тотчас появился новый громила в маскировочной куртке с омоновским автоматом в руках. Подозрительно огляделся. И вдруг судорожно передернул затвор. Но явно опоздал. В воздухе со свистом промелькнул нож. Громила выронил автомат и схватился за горло, хрипя и захлебываясь собственной кровью.