Чтение онлайн

Вот это и беспокоило Вала. Он так и слышал жужжание под черепушкой Дейва: тот что-то планировал. Увы, Дейв Мейн не спешил поделиться с ним своими планами. Он, как добропорядочный гражданин, валялся целыми днями у бассейна рядом со своей любовницей. А Вал как дурак торчал на солнцепеке в надежде ухватить хотя бы обрывки разговоров.

Вал уже не раз пытался подвалить к Бэмби, у которой силикона в груди было больше, чем серого вещества в мозгах, в надежде выцарапать хоть какую-нибудь информацию. Но попытки оставались безуспешными, потому что каждый раз являлся неумолимый мистер Мейн и уводил свою пышнозадую красотку.

Вэл считал терпение ценнейшим профессиональным качеством сыщика, оно уже не раз выручало его в прошлом. Но всякому терпению приходит конец, и сейчас, в этой проклятой щели, он чувствовал, что его нервы на пределе.

Вдруг Вал уловил краем глаза какое-то движение и пришел в ужас: перед автоматами стояла Мануэла. Уперев руки в бока, она сверлила его тяжелым взглядом.

— Извини, могу я узнать, что ты здесь делаешь?

Вал понятия не имел, как долго она тут стоит и наблюдает за ним. Он понимал, что выглядит непрезентабельно, если не сказать хуже: вспотевший, краснорожий от жары, со слипшимися волосами и в прилипшей к телу майке, сидящий на корточках в щели между автоматами… Хорош любовничек, нечего сказать! Тем не менее он выдавил из себя улыбку.

— Я… я…

Вал заметил в ее глазах нечто, заставившее его запнуться. Насмешку? Подозрение? Недоверие? Он не мог понять, пока она снова не перевела взгляд на сладкую парочку у бассейна. Вал вздохнул почти с облегчением:

— Послушай, это не то, что ты думаешь…

Мануэла остановила его взмахом руки:

— Не надо мне ничего объяснять, Вал. В принципе меня не касается, с кем еще ты развлекаешься. Хоть целый гарем заведи, мне все равно! — Увы, выражение ее лица говорило о другом. — Но я все-таки предполагала в тебе чуточку больше вкуса… — ядовито закончила она, резко повернулась и удалилась, чеканя шаг, выпрямив спину.

Вал вытер лоб, потер виски. Реакция Мануэлы сбила его с толку. Она решила, что он ухлестывает за Бэмби Вашингтон? Ну, допустим. Жаль, конечно, что она столь низкого мнения о его вкусе, но факт остается фактом: она уже не раз ловила его на заигрывании с безмозглой блондинкой. И все же он не понимал, что ее так рассердило. Сама же предложила легкие, ни к чему не обязывающие сексуальные отношения! Сама установила правила и дала ему понять, что никакого другого интереса у нее к нему нет.

И все-таки… Вал мог поклясться, что увидел в ее глазах самую настоящую женскую ревность!

Мануэла кипела от гнева. Она и сама не могла понять, на кого сердится. Какое у нее право вмешиваться в чужую личную жизнь при тех условиях, что она сама поставила? Но почему же ей так плохо?

Тихий голосок у нее за спиной прошептал, что она уже знает ответ, надо только… Но Мануэла заставила его замолчать.

Несмелый стук в дверь оторвал ее от размышлений. В каюту бочком вошел Вал. Мануэла встретила его ледяным молчанием.

— А теперь послушай меня, Мануэла, — мягко сказал он, опускаясь в кресло напротив. Мануэла молчала, поджав губы. Вал вздохнул. — Ну зачем ты все усложняешь? Я просто хочу поговорить с тобой.

— Оставь свои объяснения при себе, — яростно прошипела она.

И все-таки Вал был рад, что она хотя бы перестала его игнорировать. Он вытянул руку ладонью к ней:

— Дай мне сказать. Я знаю, почему ты так вспылила…

Мануэла подскочила как ужаленная:

— Ах вот как? И почему же?

— Ну… Я полагал, из-за этой блонд…

— Я уже сказала тебе: меня твои блондинки… или брюнетки, или шатенки, или лысые не волнуют! — вскипела Мануэла. — Ты свободный мужчина и можешь делать все, что тебе заблагорассудится!

Теперь ему все стало ясно. Если бы их отношения для нее ничего не значили, стала бы она метаться, как взбешенная фурия?

— Не перебарщивай, Мануэла! Ты играешь нечестно. Не забывай, это ты установила правила нашей игры. — Он жестом остановил новый поток слов. — И по правилам это тебя действительно не касается. Но я хочу объяснить. У меня ничего нет с той женщиной. Я, можно сказать, ее совсем не знаю.

Мануэла все-таки выплеснула свой поток:

— Сколько раз тебе повторять? Меня не волнуют твои интрижки!

Вал в отчаянии покачал головой.

— Боже! Чего ты добиваешься, Мануэла? Каких признаний? Ты что, всерьез думаешь, будто Бэмби Вашингтон может меня заинтересовать? Ты только посмотри на нее! Она же…

— Бэмби Вашингтон?! — Глаза Мануэлы сузились до едва приметных щелочек. — Ты сказал, Бэмби Вашингтон? Откуда же тебе известно ее имя, если не знаешь этой женщины?

Он глухо застонал:

— Мануэла, умоляю! Это…

Он чуть было не потерял контроль над собой и не выложил всю правду о своей работе на борту «Карибской жемчужины», но вовремя прикусил язык. Он не имел права болтать о своих заказах или клиентах — это был один из основных принципов его работы. Да и не мог он рисковать. Мануэла могла невольно выдать его. Поэтому он и осекся.

Она по-своему расценила его внезапное молчание.

— Как я могла так ослепнуть? — с горечью сказала Мануэла, и Вал испытал почти физическую боль. — Я должна быть тебе благодарна, Вал Фейберн! Ты уберег меня от серьезной ошибки. Может быть, самой серьезной в моей жизни…

Больше Вал выдержать не мог. Он вскочил и выбежал из каюты. И сам вздрогнул, когда дверь за ним с треском захлопнулась.

«Что я натворил!» Вал чувствовал, как в нем поднимается отчаяние. На мгновение ему показалось, что Мануэла испытывает к нему нечто большее, чем хочет показать. И вот теперь он все разрушил. Своими руками. Раз и навсегда.

Он устало потер виски. Его губы сами собой растянулись в сардонической улыбке. Нелепо! Впервые за столько лет встретил, наконец, женщину, с которой надеялся стать счастливым. И именно эта женщина презирает его теперь. Видно, такая уж у него судьба: никогда не получать того, чего хочется больше всего на свете…

«Да что с тобой, парень? Опять хочешь сдаться без боя?» Вал прижал пальцы к вискам, чтобы выдавить из головы этот мучительный голос, но ничего не вышло. От голоса собственной совести трудно избавиться. «Уже второй раз ты бежишь с поля боя! А потом раскаиваешься. Хочешь без конца повторять одну и ту же ошибку? Борись, черт тебя подери! Может, еще не поздно!»

Новое чувство пронзило его: надежда, рожденная отчаянием. Вал мог сколько угодно хитрить и изворачиваться, но никуда было не деться от неизбежной истины: он по уши влюблен в девушку по имени Мануэла Штурм. Нет, он любит ее.

Теперь, когда Вал признался себе в этом, все встало на свои места. В глубине души он давно это знал, собственно, с их первой встречи. Но что-то в нем сопротивлялось этому пониманию, что-то упорно противилось тем чувствам, которые пробуждала в нем Мануэла. И теперь он знал название этого «что-то» — страх. Страх отдаться в руки другого человека и надеяться только на его милость. Но именно это и есть любовь. И готовность принять это — одно из обязательных условий. То, на что Вал долго не мог отважиться.