Жемчужина Зорро
Шрифт:
Но он еще не знал. Не знал самого главного. Того, что Изабеллы не было в гасиенде. Он предполагал, что она ненадолго вышла, чтобы сделать что-то необходимое для поддержания состояния Керолайн, и сначала даже не обратил внимания на информацию о восьми охранниках, по какой-то причине оказавшихся у дона Эстебана. А если и обратил, то решил для себя, что они поехали именно за пресловутым лекарством. Он не мог даже вообразить в тот момент, что они были не посыльными, а сопровождающими…
А потом вдруг он замер.
В тот момент, когда дон Диего спустился со второго этажа и передал дону Алехандро флакон со словами о том, что это было не средство от болезни, а концентрированная выжимка из растений, использующаяся в качестве противоядия при преднамеренном отравлении.
В остановившемся взгляде цвета глубокого темного изумруда читался всего один вопрос. И дому губернатора не понадобилось ни слова, чтобы за долю секунды распознать в глазах Зорро свою фатальную ошибку.
Если бы члены небольшой коалиции пребывали в более озознанном состоянии, они бы непременно удивились тому, что Зорро подскочил ко внезапно попятившемуся дону Диего и, подняв его над полом, как пару минут назад Рикардо, протряс со звериным рыком, перемеженным недопустимым в высшем обществе набором слов о том, где была его голова; после чего выпрыгнул в окно и на несколько мгновений исчез из поля зрения. Но вряд ли кто-то обратил внимание на тот инцидент или хотя бы запомнил его. Все, что двигало всеобщим сознанием тогда, – не опоздать.
Они видели, как, выскочив на перекресток уже на Торнадо, Зорро вздернул его на дыбы и осмотрелся. И, словно по мановению его руки, вдалеке на темной дороге появился контур еще одного всадника. Он мчался изо всех сил и махал рукой в сторону Пещер, выкрикивая имя Хуана дель Мар. Через секунду Торнадо уже летел в указанном направлении.
Черный вихрь Зорро головокружительно быстро вырвался вперед. Четверо его последователей без единого слова устремились за ним, цепенея от ужаса при слове "Пещеры". И ни о каком подкреплении в тот миг они не могли даже помыслить.
Итак, в конце пути их должно было быть пятеро. Однако сейчас около входа в бывший "Клуб" сродни бескрайнему океану волновалась и перетекала с места на место огромная толпа людей. Откуда они могли там появиться?
Керолайн… Несчастная Керолайн, услышавшая сквозь свое полуобморочное состояние разговор Зорро и Рикардо и с разорвавшимся от ужаса сердцем осознавшая значение всеобщего молчания, поднялась со своего места и в беспамятстве бросилась в конюшню. Она оставалась одна в главном зале, но она все поняла… Весь замысел Фионы, раскрывшийся перед ней в тот момент как на ладони. Поняла свою роль и ее последствия для самого дорогого в ее жизни человека.
Белая как снег, с ледяными руками и неслушающимися ногами, с запекшейся кровью в уголках нежных губ, с разметавшимися волосами и немигающим взором она мчалась по главной дороге и врывалась во все дома на своем пути. Она царапалась в двери и разбивала стекла в окнах, заставляла вставать лошадь на дыбы и ломать закрытые ворота. Самое тихое, отзывчивое и послушное создание, когда-либо служившее при дворе, – крохотная фрейлина, воздушная муза Рикардо Линареса, до сумасшествия боявшаяся лошадей, скорости и высоты, за десять минут подняла на ноги все поселение и увлекла его за собой.
Почти прозрачная, совсем невидимая, бледная и едва дышащая, она летела по дорогам, собирая все больше и больше людей с единственной целью обеспечить максимально возможное количество помощи и свидетелей.
Как она узнала, куда ей нужно было их вести? Что так безошибочно направляло ее к месту заточения ее принцессы? Кто подсказал ей, кто дал хоть самый маленький намек? Для дома губернатора это навсегда осталось загадкой. Потусторонний инстинкт? Шестое или седьмое чувство? То самое, которое с самого детства вело подруг из разных концов бесконечного дворца, позволяя им найти друг друга с закрытыми глазами.
"Пещеры"! – единственное слово, которое она выкрикивала испуганным главам семей, выскакивавшим на улицу посреди ночи с оружием в руках, и устремлялась дальше.
Ей не понадобились ни люди, ни слежка за врагом, ни планы, ни полуночные собрания. Только чувство необъяснимого единения с той, которая в свое время, поправ все правила и собственный королевский статус, заменила собой несуществующую семью.
Ее трясло и выворачивало наизнанку от непосильного напряжения истощенного ядом тела и едва ли она находилась в полном сознании, когда примчалась на место, но она была первой, кто оказался у входа на вершине лестницы, ведущей к каменному плато.
Ее принцесса. Там, внизу. Живая. В окружении губернатора, отца и брата. Невредимая.
Это увидели все, кто прорвался вместе с ней в первых рядах. Принцесса Британии, невеста Диего де ла Вега была жива.
Но она стояла на коленях. На полу. Приникнув к большой неподвижной темной фигуре.
В воздух взвились крики ужаса. Три ножа. Три черных рукоятки в спине от вошедших во всю длину лезвия кортиков.
– Врача! – надрывались на улице несколько голосов. – Быстрее, пошлите за доном Эстебаном!
Ощущение совершенной безысходности стекало с неровного потолка темного грота. Он не появится… Лучший врач Калифорнии. Их единственная надежда. Лишь его квалификация давала ему право начать хоть какие-то действия. Ему одному.
А даже если он и придет…
"Ранение было слишком сильным, прошло чересчур много времени, медицинское вмешательство сделало все, что могло, но, к сожалению, оказалось бессильным", – вот все его предсказуемые ответы.
Жизнь Зорро была не нужна ему в такой же степени, как и бывшему губернатору.
А пока все, что было в их распоряжении на протяжении пятнадцати минут с момента ранения и до прихода первой возможной помощи, это дон Диего и годы его учебы в Оксфорде.
Изабелла слышала, как он с помощью губернатора и дона Ластиньо с трудом расположил Зорро в более безопасной позе, убрав из под его груди левую руку, создававшую дополнительное напряжение на спине. Правую же его руку девушка не выпускала из своих заледеневших пальцев.
Она могла только слушать, потому что ее глаза не видели ничего кроме сомкнутых темных ресниц на строгом и неподвижном лице. Ни звука, ни шевеления, ни дыхания. Ничего.
"Это он бережет силы", – стучало в голове. – "Чтобы их хватило до прихода врачей. Кто, как не он, знает, что нужно делать в подобных ситуациях?"
Ведь он был в таких переделках, что никому из дома губернатора и не снилось. Девушка собственными глазами видела те многочисленные шрамы на его загорелой коже. Никто лучше него не умел контролировать свое тело в случае таких ранений. Он столько повидал и через столькое прошел. Он просто заставил себя сейчас впасть в это состояние.
Изабелла слышала, как дон Диего начал осторожно разрывать черную рубашку на спине Зорро, чтобы избежать спекания ран с тканью и чтобы к моменту прихода врачей все было готово для дальнейших действий. Но извлекать ножи сам он не мог. Одно его неверное движение могло в ту же секунду оборвать ценнейшую жизнь Калифорнии.