Чтение онлайн

Милость, доброта, согласно Нагорной проповеди, – не внешне обязывающий акт, как это было в сознании законников, а свойство глубоко внутреннее, когда человек полон со-чувствия, когда он не снисходит к другому, одаривая его актом милости, а способен отождествить себя (хотя бы отчасти) с другим. Это очень важно, так как помимо формальной бывает еще и ложная, неуместная доброта. Пример такой неуместной – при всей своей искренности – доброты приводит евангелист Лука в эпизоде посещения Иисусом Христом дома Марфы и Марии (10: 38–44). Все помнят эту историю. Усталый Иисус пришел в дом Марфы и Марии. Разумеется, он был озабочен, обеспокоен, так как до Распятия оставалось совсем немного времени. В это страшно напряженное время Ему хотелось только одного – покоя, отдыха. Марфа любила Иисуса и потому хотела угодить Ему, приготовив для Него самую лучшую пищу. С этой благой целью она много суетилась, бегала туда-сюда, гремела посудой. Представьте себе, каково было все это видеть и слышать Иисусу? Не всякие нервы выдержат. А у Него они были напряжены, на пределе. В конце концов Он сделал Марфе мягкое замечание: она хотела быть доброй, а поступала на самом деле жестоко. Мы сами часто проявляем вроде бы нашу доброту, как нам кажется лучше. А уж человек, объект нашей доброты, вынужден благодарить и как бы быть довольным, нравится ему это или нет.

8Блаженны чистые сердцем,

ибо они Бога узрят.

Когда мы говорим «сердце» (в переносном смысле), мы думаем о чувствах человека. Однако в таком смысле Священное Писание хотя и употребляет это слово, но редко. В нашем языке явно прослеживается связь между понятиями «сердце» и «середина», отсюда и «сердцевина» – не только и не столько место чувств, сколько самое сокрытое, сокровенное в человеке – тот центр, из которого формируется вся человеческая жизнь, часто неосознанно. В свое «сердце», то есть в центр своего бытия, человек может помещать самого себя со своими эгоистическими желаниями, или какого-нибудь любимого человека, или какой-нибудь предмет – скажем, автомобиль, или фамильную ценность, или деньги, или любого другого идола. Но когда центр бытия, который есть Бог, смещается, тогда все вокруг искажается, становится дисгармоничным, эксцентричным. Гармоничной жизнь становится только тогда, когда центром своих помышлений человек делает истинный центр всего творения – Бога. Тогда все становится на свои места.

Чистота сердца, о которой здесь говорится, – это не нравственная чистота (то есть отсутствие греха) – ни в самом общем смысле, ни в частном смысле целомудрия. Чистота сердца – это честность, простота, искренность и бескорыстие в отношениях с Богом. Об этом мы читаем во множестве мест Ветхого Завета:

Сердце чистое сотвори во мне, Боже,

и дух правый обнови внутри меня.

Не отвергни меня от лица Твоего (Нс. 50:12–13).

Как благ Бог к Израилю,

к чистым сердцем! (Пс. 72: 1).

Иначе говоря, чистота сердца в данном контексте – это полная, безоговорочная и безраздельная преданность Богу. Собственно, это то, что можно назвать «верой» в самом принципиальном смысле. То, что люди, так относящиеся к Богу, увидят Бога, имеет очень глубокий смысл. Ведь одна из ключевых мыслей всех религий состоит в том, что только чистый, очищенный, смеет приблизиться к божеству. В примитивных религиях и даже в развитых мистериальных культах эллинизма «чистота» всегда носила ритуальный, культовый характер. Но и религия Ветхого Завета и позднего иудейства сохранила это понятие культовой чистоты, фактически не отделяя ее от чистоты сердца. Это утверждает Закон Моисея.

Огромное различие между Иисусом и иудейством Его времени, особенно раввинами, состоит в том, что раввины, учители Закона, заявляли равно необходимыми внешнюю чистоту и чистоту сердца, в то время как Иисус отрицал спасительное значение внешнего очищения. В конце замечательного разговора об омовении рук Он недвусмысленно сказал: «Из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека; а есть неумытыми руками – не оскверняет человека» (Мф. 15: 19–20). Впрочем, уже великие пророки и псалмы Ветхого Завета учили о бессмысленности ритуального очищения при отсутствии нравственной чистоты. Вот очень показательное место из 23-го Псалма:

Кто взойдет на гору Господню,

или кто станет на святом месте Его?

Тот, у которого

<…> (Пс. 23: 3–4).

Здесь надо понять, что «взойти на гору Господню», то есть подняться в Храм как место благодатного присутствия Бога, в сознании иудеев равнозначно выражению «узреть, увидеть Бога» или «явиться пред лицом Божием» [17] .

Ибо в Ветхом Завете утверждалось, что действительно увидеть Бога человеку невозможно: «И сказал Бог (Моисею): лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх. 33: 20). Человеку Бог открывает Себя только в видениях и в вещих снах: «И сказал (Бог): слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним» (Чис. 12: 6).

Однако в шестом «блаженстве» Иисус Христос утверждает совсем иное. Здесь говорится о реальном духовном видении Бога «лицом к лицу» (по слову апостола Павла – 1 Кор. 13: 12), когда мы «увидим Его, как Он есть» (по слову апостола Иоанна – 1 Ин. 3: 2). Но это и есть высшее обетование Евангелия в целом: увидеть Бога «как Он есть», – предельное, последнее исполнение веры, надежды и любви, о которых говорят апостолы Павел и Иоанн. В этом содержится все, что называется спасением, славой и вечной жизнью.

В обыденной жизни люди видят только то, что они способны увидеть. Один смотрит на ночное небо и видит на нем лишь много сверкающих точек. Но просвещенный в своей науке астроном или астрофизик «увидит» на небе неизмеримо больше: далекие солнца и галактики, каждая из которых имеет свое название, свою историю и таит множество загадок. Один, сидя в концертном зале, услышит лишь надоедливый до зевоты усыпляющий шум оркестра. Другой, чей слух очищен и просвещен для восприятия высокой музыки, услышит торжественные созвучия Баха или Моцарта, прославляющие Бога и Его творение. Иисус Христос учил: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6: 21). Один человек, сердце которого не очищено и мысли не просветлены, будет всю жизнь удовлетворяться тем, что он видит на поверхности вещей, ибо «сокровище» его мирское. Другой, следуя Владимиру Соловьеву, сможет сказать:

Слава Божия, сияние Его присутствия открывается верующему человеку уже в этой жизни, открывается во многом из того, что он видит в этом мире. Но в грядущем, обновленном и преображенном мире «чистый сердцем» увидит не только славу Божию, но увидит Самого Бога так, как Его сейчас видят только Ангелы Божии.

9Блаженны миротворцы,

ибо они будут наречены сынами Божиими.

Понятие миротворчества кажется простым и понятным. Если говорить о войнах, международных конфликтах, то миротворчеством занимаются специальные организации, например ООН. В истории России императора Александра III называли «Царем-Миротворцем», так как в его царствование Российская империя не вела ни одной войны и он ратовал за поддержание европейского мира. Многим памятны также разного рода миротворческие инициативы Советского Союза после Второй мировой войны, в которых немалая роль отводилась экуменической деятельности РПЦ. И всякий раз идеологической основой этой международной деятельности Церкви служили именно слова Иисуса Христа «блаженны миротворцы». Понятно также, что миротворчество в принципе не ограничивается политикой, но предполагается и в межчеловеческих отношениях, и в гражданской жизни.

Миротворцы седьмого «блаженства» – не просто миролюбивые, уступчивые, терпимые и готовые к прощению люди, но те, которые активно действуют, устанавливая мир и устраняя существующие между людьми противоречия.

Таковые получают обетование, что они в свое время будут названы сынами Божиими, потому что они в этом отношении похожи на Бога. Ибо Бог, по словам апостола Павла, «Бог мира» (Рим. 15: 33; 16: 20). А в Ветхом Завете, а также в иудействе Мессия изображается как «Князь мира». Так у пророка Исаии: