Чтение онлайн

Перелистнув страницу, я увидела предыдущую запись, и сердце моё сжалось. В горле образовался ком, который я не могла проглотить, как будто он был сделан из свинца.

Я перечитала строки, пытаясь понять, что они означают. Каждое слово, каждая буква проникали в меня, как холодные иглы. Я перечитывала снова и снова.

«Он меня любит!», — пронеслось внутри, словно насмешка. — «Любит!».

И тут же все разорвалось от боли. Он писал о любви! О любви ко мне! Он словно вымаливал меня у судьбы… И… за это поплатился жизнью мой любимый муж! Все из-за любви… Из-за темной, порочной страсти ко мне.

В этот момент всё внутри меня взорвалось, как будто невидимая сила разорвала меня на части.

Сердце бешено колотилось, заглушая все остальные звуки, а руки дрожали так сильно, что я едва могла удержать листок бумаги.

Он трепетал в моих пальцах, словно живая птица, отчаянно пытающаяся вырваться. Я не могла отвести от него взгляда, чувствуя, как слова, написанные на нём, проникают в самую глубину моей души.

— Убийца… — прошептала я едва слышно, но в тишине комнаты мой голос прозвучал как раскат грома.

Слова, которые я произнесла, были не просто обвинением, а целой бурей эмоций, накопившихся во мне за все время траура. Я чувствовала, как гнев, страх и отчаяние скручиваются в тугой узел внутри меня.

— Убийца… — повторила я, на этот раз громче, словно пытаясь убедить саму себя в том, что это правда. Я не могла больше скрывать то, что чувствовала. Убийца… Это слово эхом разносилось по комнате, отражаясь от стен и возвращаясь ко мне, как насмешка.

— Вот она — правда, которую мне не говорят… — прошептала я, глядя на листок бумаги, который всё ещё дрожал в моих руках. Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но не могла позволить себе заплакать.

Он не просто не спас.

Он предал.

Он похоронил его живым, чтобы забрать меня.

Чтобы стать моим мужем.

И я — его трофей.

Схватила лист бумаги, как последний глоток воздуха. Перо в моих дрожащих пальцах казалось холодным и тяжёлым. Чернильная капля упала на стол, растекаясь тёмным пятном. Но я не обращала внимания. Мир вокруг меня исчез, остался только я и мои мысли.

Я писала слова, будто они были заклинанием, которое могло изменить судьбу. Каждое из них выходило из-под пера с трудом, словно я вытягивала их из самой глубины души.

Каждое из них выходило из-под пера с трудом, но я продолжала.

«Я жду тебя на балу. Через три дня. Как тогда,» — вывела я на бумаге. Эти строки были наполнены болью и тоской, но в них теплилась надежда. Я не стала добавлять «твоя» или «Элис». Он знал всё и так.

Положила дневник на место. Так же, как он лежал.

Чтобы никто не догадался о том, что я знаю. А затем, стараясь не привлекать внимания, тихо выскользнула из комнаты.

В своей комнате я сжимала записку в руке. Её шершавая бумага колола пальцы, а слова жгли душу.

Я мяла её, разглаживала, снова мяла, словно пыталась мысленно вложить в нее свои чувства.

Слова на ней уже стирались, оставляя лишь бледные следы, но я помнила их. Каждое слово, каждая буква были выжжены в моей памяти.

Слуги суетились внизу, их шаги эхом раздавались по коридорам.

Холл чистили, и запах свежей краски смешивался с ароматом воска.

Маги прибыли, чтобы закрыть пролом в стене, который оставило после себя упавшее дерево. Они разводили руками, шептали что-то неразборчивое и говорили: «Какое чудо, что она жива». Их голоса звучали как далёкий шёпот, но я чувствовала в них искреннее удивление и тревогу.

Я тихо проскользнула в свою комнату, закрыв за собой дверь. В комнате царил полумрак, освещенный лишь слабым светом луны, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Я подошла к окну и, прислонившись к прохладному стеклу, посмотрела на ночной сад. Вдали виднелись тени деревьев, шепчущиеся друг с другом под лунным светом.

Служанка подошла ко мне, её лицо было серьёзным, почти строгим.

— Госпожа, — начала она, — в каком платье вы будете на балу? В траурном?

Её голос был ровным, лишённым эмоций, но я видела, как её пальцы, сжимающие край юбки, дрожат. За этим внешним спокойствием скрывалось беспокойство, которое она пыталась скрыть. Её глаза, тёмные и глубокие, смотрели на меня с ожиданием, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Я посмотрела на неё.

На её ожидание.

— Неси красное, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя внутри меня бушевал ураган эмоций. — То, что с высоким воротом. И с рукавами до кистей.

Она кивнула, не говоря ни слова, и молча удалилась, её шаги эхом разнеслись по комнате. Когда дверь за ней закрылась, я осталась одна, наедине с зеркалами, которые отражали меня во весь рост.

Подойдя к одному из них, я осторожно провела рукой по холодному стеклу. Оно отразило моё бледное лицо с пылающими щеками и лихорадочно блестящими глазами.

— Я хочу, чтобы ты меня видел, — прошептала я, глядя прямо в глаза своему отражению. — Чтобы ты меня узнал сразу. Среди всех. Среди теней. Среди лжи. Я хочу быть снова красивой. Для тебя!

Я сделала паузу, и в этот момент моё сердце забилось быстрее. От страха? От радости? Или от ожидания? Я не знала, но одно я чувствовала точно: в этот момент всё зависело от того, что произойдёт дальше.

— Я хочу, чтобы он сказал: «Это она. Это моя Элис», — закончила я, и в моём голосе прозвучала смесь надежды и отчаяния.

Моё отражение не отвечало, но я знала, что оно слышит меня. В этот момент я чувствовала, как время словно замедляется, а воздух вокруг становится густым и тяжёлым. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но сердце продолжало биться, как бешеное.

— Это моя Элис, — повторила я про себя, и в этот момент мне показалось, что я слышу тихий шёпот ветра за окном. Или, может быть, это было лишь моё воображение?

Но одно я знала точно: сегодня вечером всё изменится. И я была готова к этому.

На улице опустилась ночь.

Тёмное небо заволокли густые облака, и лунный свет едва пробивался сквозь них, создавая причудливые тени.

Сад, окружённый высокими деревьями, погрузился в таинственную тишину.

Вдалеке горел фонарь, его тусклый свет, дрожа, освещал мокрую от вечерней росы траву.

Я стояла у окна, глядя на этот фонарь, как будто он был маяком, который указывал мне путь.

Спустившись вниз, я вышла в сад и быстро дошла до каменного пьедестала.

Я погладила его шершавую поверхность, ощущая под пальцами холод и память веков. Я зажгла свечу, её пламя дрожало, словно живое существо, и я чувствовала, как её тепло проникает в мою душу.