Чтение онлайн

Я встала.

Не медля.

Не сомневаясь.

Подошла к зеркалу, висящему на стене. Зеркало отразило меня — бледные щёки, тени под глазами, растрёпанные волосы, но в этом отражении было что-то новое. Что-то, что говорило мне: «Ты можешь это сделать».

— Сегодня, — сказала я своему отражению, глядя прямо в глаза, — я сделаю то, чего не делала уже давно!

Они уже сидели за столом, когда я открыла дверь.

Тётушка Маргарет — в своём вечном чёрном,

с зонтиком на коленях, словно боялась, что солнце и здесь найдет ее и ослепит ее.

Доктор Меривезер — с чашкой кофе, взъерошенный, но бодрый. Агостон — в парадном мундире, с лицом, на котором читалось: «Я не спал всю ночь. И я знаю, что ты тоже».

— О, господи, — начала тётушка, не дожидаясь, пока я сяду, — какая ужасная была буря! Я думала — крыша слетит! Я думала — дом рухнет! Я думала — мы все погибнем! И, конечно, всё это — после такой свадьбы!

Она сделала драматическую паузу.

— Я сразу сказала: «Упавшее кольцо — плохая примета!» А вы не слушали! А теперь посмотрите — дерево упало на комнату!

Она вздохнула, словно понесла тяжкое бремя.

— Это кара за нарушение традиций.

Агостон оторвался от газеты. Поднял бровь.

— Тётушка, — сказал он саркастически вежливо, — вы, конечно, правы. Но ладно мы! Мы их нарушили. За что пострадала половина столицы, оставшись без крыши над головой? И Берфольский мост, который вчера просто смыло в реку! Они в нашей свадьбе не участвовали. Мы их даже не приглашали! Или просто родились в один день с несчастной невестой?

Он посмотрел на доктора, который водил ложкой по недопитому кофе.

— Пишут, мост снесло. Вы, доктор, теперь, видимо, намертво привязаны к нашему гостеприимству.

Тётушка фыркнула.

— Вы издеваетесь, Агостон!

— Нет, — ответил он, ставя чашку. — Я анализирую. И прихожу к выводу: если это кара, то она несправедлива. А если несправедлива — значит, не божественная. Значит, это просто буря. А не ваше личное пророчество.

Тётушка побагровела.

— Вы неуважительно относитесь к традициям!

— А вы — к логике, — парировал он. — Но, боюсь, в этом доме логики больше, чем традиций.

— Вы относитесь к мертвым без должного почтения! — возмутилась тетушка.

— Да и к живым особого почтения не питаю, — усмехнулся генерал, глядя на нахохлившуюся тетушку, которая посмотрела на него, как инквизитор на ведьму.

Я едва сдержала улыбку.

Но внутри — смех.

Горький, но живой.

Я села за стол.

Никто не удивился.

Никто не ахнул.

Но я видела — взгляды скользнули ко мне. Даже Агостон посмотрел.

— Тетушка, а что вы здесь делаете? Вы к нам в гости? — спросила я, не понимая, как тетушка оказалась у нас дома, если еще недавно уехала.

— Ах! Моя дорогая! Ты же не знаешь! Мой дом разрушен бурей! Крышу моего поместья унесло почти на сто метров. Залило все! Картины, гобелены! — причитала тетушка. — Сейчас его пытаются восстановить! Но я не знаю, надолго ли это затянется? Магов сейчас сложно достать! Даже за деньги! Король приказал, что в первую очередь нужно восстановить мосты, здания приютов, а поместья — в последнюю очередь! Однако, про дворец свой он не забыл!

Я вздохнула.

— Что будем делать с комнатой? — спросил он, не глядя на меня. — Нужно восстанавливать. Но маги сейчас заняты восстановлением столицы. Вас пока не затруднит пожить в гостевой?

— Кстати о традициях, — заметила тетушка, поглядывая на генерала. — Вы когда собираетесь сообщить высшему обществу о том, что вы поженились?

— Я могу сейчас выйти и крикнуть, — усмехнулся генерал. — Думаю, этого будет достаточно.

— Ах, грубиян и солдафон! Ваш брат был образцом джентльмена! — заметила тетушка. — А вы… Вы совершенно не похожи на вашего брата! Он был самой любезностью… И не позволял себе разговаривать в таком тоне с почтенными дамами!

— Зато у меня ресницы длиннее и улыбка милее, — заметил Агостон. — Мне кажется, это с лихвой компенсирует.

— Вам нужен бал! Или хотя бы выезд! Чтобы вас объявили как супругов! — заметила тетушка. — Но боюсь, что моя дорогая племянница не согласиться…

— Нет, почему же, — усмехнулась я. — Я согласна. Пусть будет бал. Но только здесь!

Агостон поднял брови, глядя на меня так, словно впервые увидел.

Потому что я знала:

«Он пришёл. Он ответил. И он придет на бал».

Дата: 21-е, после бури.

Место: мой кабинет.

Время: полночь.

Я еще жив. Но мир старался.

Я не писал.

Не мог.

Каждая чернильная капля казалась мне каплей крови.

Но сегодня я должен. Я обязан. Потому что сегодня она сказала эти слова, которые ранили меня глубже, чем любые кинжалы: «Мой муж. Но не вы». Эти слова, произнесенные с холодной ясностью, пронзили меня насквозь, оставив след, который я не смогу залечить.

Я понял. Она верит, что Анталь жив. И что я убил его. В чём-то она права. Я не стану отрицать. Не стану кричать: «Это не так!» Потому что… всё, что произошло — это моя вина.

Обычно перед битвой я останавливался.

Замирал.

И чувствовал, словно надо мной нависает рок судьбы.

Я смотрел на небо, на серые тучи, на молнии, рассекающие свинцовое полотно.

Ветер шептал мне что-то, но я не мог разобрать его слов. Я смотрел на эти грозные знаки, и внутри меня что-то сжималось.

Я шептал: «Судьба, забери меня. Только не его. У него есть любовь. У него есть семья. У него есть она. Забери лучше меня. У меня нет ничего и никого. Я — пустота. Я — тень. Я — страж. Так пусть это будет моя смерть».

Эти слова, как старые, изношенные доспехи, покрывали мою душу.

Они были традицией, ритуалом, который я выполнял каждый раз, когда готовился к битве. Я мог пытаться найти смысл в том, что казалось бессмысленным, но перед битвой у Хребта я этого не сделал.

Я не стал молиться.