Чтение онлайн

— Иди, не заставляй себя ждать. Мистер Сальвар тоже устал.

В этот раз Мэйсон меня не провожал; едва мы вышли из коридора, свернул в другую сторону. Я вошла на половину Сальвара, помедлила перед дверью кабинета, даже перекрестилась. Постучала и замерла. Услышала приглушенное: «Входи».

Я вошла, застыла на пороге:

— Добрый вечер, сэр.

Сальвар сидел не за столом, как в прошлый раз, — в одном из парных кресел у огромного ночного окна, в котором отражался кабинет. Травмированная рука лежала на мягком подлокотнике — он распустил ремень шины. Казался усталым. Да и вообще каким-то другим. Сейчас от него не искрило тем невидимым напряжением, как обычно. И что поразило больше всего — сейчас мне было не страшно перед ним. Что это значило?

— Добрый вечер, Лиса. Входи.

Я подошла.

Он указал мне на кресло напротив:

— Присаживайся. Наконец-то поговорим…

Я молча опустилась в кресло напротив Сальвара. Замерла. Старалась смотреть вниз, не разглядывать его, но все равно смотрела. Ну и пусть. Что он мне теперь сделает? Я уже обезумела от страха — больше не могу. Не хочу и не буду.

Я никак не могла уловить, что изменилось в нем, но чувствовала эту перемену буквально кожей. Те же волосы, те же холодные глаза, тот же капризный излом плотно сжатых губ. И тот же горький запах, который я вдыхала бы вечно. Что было не так?

Он молчал. Просто смотрел на меня. Повисла неловкая тишина.

Я посмотрела на его руку:

— Вы ослабили шину? Вам лучше, сэр?

Сальвар покачал головой. Снова молчал.

— Тогда зачем? Наверное, так нельзя.

Он поморщился, шевеля пальцами больной руки:

— Петля слетела. Я не смог сам ее вдеть.

Я тут же подалась вперед:

— Позвольте, я помогу вам, сэр.

Он вновь покачал головой:

— Потом, не сейчас. Я устал от нее.

Я лишь кивнула, снова опустилась в кресло. Почему он молчит? Почему не говорит самое главное? Зачем тянет? Страх, конечно же, скребся внутри, но был каким-то спокойным. Скорее, не страх — ожидание. Странное, странное чувство, словно кто-то заколдовал.

Зачем он так смотрел? Хотелось провалиться. Я отвела глаза, нервно ковыряла ногти.

Сальвар вновь пошевелил больной рукой, скривился, сцеживая выдох сквозь зубы:

— Ну как, Софи, ты любишь кофе? Теперь знаешь ответ?

Я даже растерялась. Кофе? Он хотел спросить про кофе? Я недоуменно молчала, лишь смотрела на него.

— Или не пробовала?

Я опустила голову:

— Пробовала, сэр. Спасибо.

— И как?

Я даже улыбнулась:

— Это необычно, сэр. Ни на что не похоже.

— Вкусно?

Я пожала плечами:

— Я не очень поняла. Но, скорее нет, чем да. Даже с сахаром. Это очень… странный напиток.

Мне показалось, или он улыбнулся? Зачем он вообще это спрашивал?

— Софи, ответь мне честно: ты хочешь вернуться в трущобы?

Я замерла, в горле мигом пересохло. Губы не слушались. Я всматривалась в лицо Сальвара, пытаясь различить иронию или насмешку, но видела лишь странную спокойную усталость. Наконец, сглотнула:

— Так вы верите мне, сэр?

Он неторопливо кивнул:

— Я верю тебе, Софи. Так ты хочешь вернуться?

Я покачала головой:

— Если бы я только могла, сэр, то никогда бы туда не возвращалась. Не хочу. И никогда не захочу.

— Ты уверена в этом?

— Да. — Я снова опустила голову, чувствуя, как наворачиваются слезы. — Но я все понимаю, сэр. Я не имею права здесь находиться. Я нелегал. Я все понимаю…

Не думала, что заплачу. Надеялась, что уже ко всему готова. Но теперь сидела, сжавшись, хлюпала носом и терла глаза руками. Наконец, опомнилась, пробормотала, не поднимая головы:

— Простите, сэр.

Но слезы катились водопадом, и я ничего не могла поделать.

— Простите, сэр…

Сквозь мутную пелену я увидела, как Сальвар подался вперед и положил мне на колени платок. На этот раз, серый.

— В таком случае, я хочу помочь тебе, Софи.

Рыдания буквально застряли в горле, я будто подавилась. Замерла, боясь поверить собственным ушам.

— Сэр?..

Он кивнул:

— Я хочу помочь тебе, если ты примешь мою помощь. Подвоха здесь нет.

Я скомкала платок, лихорадочно терла лицо. Все еще боялась поверить. Казалось, еще мгновение, и Сальвар рассмеется, сказав, что пошутил. Но, кажется, смеяться он не собирался. Господи… Хоть разум скептически отрицал, сердце уже безоглядно верило. Забилось, разгоняя по венам что-то странное. Казалось, я спускалась в лифте, и внутри все съеживалось, перехватывало каким-то болезненно-сладким чувством. Но я все равно ждала подвоха, несмотря на его заверения.

Наконец, кое-как сумела взять себя в руки, утерла слезы. Наверное, все это должно быть похоже на договор. Но зачем это Сальвару?

Я выпрямилась:

— Простите, сэр, но я лучше спрошу сейчас. И еще раз простите, если это покажется вам… — я не договорила, не смогла подобрать нужное слово.

Сальвар молчал, лишь смотрел на меня. Он ждал вопроса. Что ж… наивная дурочка внутри хотела услышать лишь один-единственный ответ. Но нужно было держаться здравого смысла. Договор — есть договор. Никаких сантиментов. И это правильно.

Я вздохнула, подняла голову. Старалась казаться уверенной и деловой.

— Я слишком хорошо понимаю, сэр, что вы совершенно не обязаны мне помогать. Вы имеете полное право презирать меня за мой обман и мое происхождение. К тому же, я могу невольно оказаться источником неприятностей и доставить вам проблемы. Но вы хотите мне помочь. Я хочу спросить, сэр… что вы хотите от меня в обмен на вашу помощь?

Сальвар мучительно молчал. Наконец, уголки его губ знакомо дрогнули, и в груди похолодело.

— А что ты можешь предложить мне, Софи?

Он на мгновение стал прежним. Даже будто заискрило знакомым колким напряжением. Но лишь на короткий миг. А, может, показалось… Он пристально смотрел на меня, снова молчал, наконец, добавил:

— И заметь: этот вопрос ты задала сама.

Да, он прав. Лучше бы я молчала. Мне нечего ему предложить. Совершенно нечего. Но ведь он это тоже понимал… еще лучше меня.

Я опустила голову, чувствуя, как зажгло щеки. Краснела от собственной глупости.

— Я могу бесплатно работать, сэр. Кем скажете. Горничной… или выполнять какую-то совсем грязную работу. Что угодно. Я всему научусь. Простите, мне больше нечем отплатить.

Он не сводил с меня глаз, и под этим взглядом стало до крайности неловко. Будто я снова стояла перед ним голой. Я невольно поежилась, по-идиотски расправляла фартук на коленях, буквально утюжила ладонями.

— Знаешь, как это называется?

Я молчала.

— Рабство, Софи. Я похож на рабовладельца?

Я в панике затрясла головой: