Чтение онлайн

— Конечно, сэр.

Я старалась быть как можно аккуратнее, потому что от малейшего движения больной рукой Сальвар стискивал зубы. Хоть и пытался это скрывать. Не понимаю, зачем. Болеть не стыдно.

Я расстегнула его рубашку, все мелкие пуговки. Помогла снять с плеч. Теперь оставалось самое сложное — протащить через больную руку. Я была так сосредоточена, что на лбу даже выступила испарина. Только бы не сделать ему больно. Я больше ни о чем не могла думать. Наконец, вытянула ткань, с облегчением выдохнула, будто проделала какой-то сложный трюк. Помогла приладить слетевшую петлю, закрепив на левом плече.

— Вот и все, сэр.

Он смотрел на меня как-то странно. В глазах снова метались колкие искры. Неужели я была неаккуратной? Наконец, Сальвар кивнул:

— Спасибо, Софи. Иди к себе, отдыхай. Утром ты не понадобишься, можешь поспать.

— Доброй ночи, сэр.

Я развернулась и пошла к двери. Никак не могла поверить, что все закончилось именно так.

Я думал, что этой ночью снова не смогу уснуть, но спал, как убитый. Может, усталость. А, может, коньяк…

Мэйсон так и не понял, что случилось с Гертрудой. Он опросил весь персонал, но конфликта с ней ни у кого не было. Напротив, отмечали, что с утра она была очень дружелюбна и, казалось, в хорошем расположении духа. Не прошло месяца, как тетя вернулась из клиники… Значило ли это, что ее болезнь усугубилась? Ее врачи молчали. Ни деньги, ни уговоры… Никто не рискнет нарушать договор — это репутация. И никакие ссылки на родство не смогут его обойти.

По крайней мере, то, как Гертруда выглядела вчера вечером, вселяло оптимизм. Впрочем, не стоило слепо доверять собственным глазам — она не позволит увидеть себя слабой, никогда не уронит лица, что бы ни случилось. И не скажет ничего лишнего. На мой вопрос о здоровье она ответила, что почувствовала тяжесть в груди и решила просто подстраховаться. Чтобы не доставлять мне неприятностей. Оставалось лишь довериться врачам. И богу, разумеется, если, конечно, он существовал…

Всегда безупречная, деликатная, сдержанная и внимательная… Идеальный образец дамы из высшего общества. Идеальнее просто некуда. Ее обожали все, буквально с первого взгляда. Принятая во всех домах, почетный гость на светских мероприятиях. Я даже не знал, умеет ли она вообще злиться или выказывать неприязнь. И лишь отец умудрялся находить в ней недостатки. Но в его глазах недостатком было все, что хоть как-то выдавало живого человека. Любая мелочь.

Когда умерла моя мать, мне было тринадцать. Это стало для меня потрясением, будто рухнул мир. Но предаваться горю мне было запрещено — отец считал это непозволительным. Нужно было соблюдать этикет, держать лицо, ни в коем случае не опозориться. Даже слугам было запрещено жалеть меня. И лишь Гертруда наплевала на его запрет. Единственная из всех. Позволила, наконец, поплакать, нашла нужные слова, помогла пережить этот кошмар. Была рядом, когда я нуждался в поддержке. Я знаю, после из-за этого у нее случился конфликт с отцом, и она не появлялась в нашем доме целый год. Тем бесценнее было ее участие. И я никогда не смогу об этом забыть.

Утром меня разбудил Мэйсон. Впрочем, я проснулся незадолго до его прихода, как всегда. Дворецкий раскрыл шторы, впуская в комнату утренний свет:

— Доброе утро, сэр.

Я сел на кровати. На мгновение задержал дыхание, чувствуя, как от смены положения заныла проклятая рука. Когда это закончится!

— Доброе, Мэйсон. Из клиники нет новостей?

Тот покачал головой:

— Нет, сэр.

Я кивнул.

Что ж… это хорошо. Плохие новости разносятся быстрее ветра, и в данном случае их отсутствие можно было счесть добрым знаком. Я туда заеду, увижу Гертруду. Так будет спокойнее. А потом… Этот вопрос был гораздо сложнее. Вчера я искренне надеялся, что утром появится ответ, но чуда не произошло. Но затягивать было нельзя. Я не мог даже предположить, сколько понадобится времени.

Софи… Я ее обнадежил, но проблема не решалась настолько просто. Здесь было слишком много подводных камней…

— Мэйсон, поручите ей сегодня что-нибудь несложное.

Дворецкий мгновенно понял, о ком я говорю:

— Да, сэр.

— Пусть вытрет здесь пыль, что ли… Я не хочу нагружать Мэри работой, но она не должна чувствовать себя ненужной. Вам виднее, Мэйсон. Займите ее пустяковой ерундой.

Он едва заметно кивнул:

— Я понял вас, сэр. Не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю. Полагаю, будет не лишним познакомить ее с персоналом, чтобы она не казалась здесь чужой.

Я пристально посмотрел на него: я не подумал об этой совершенно очевидной вещи. Софи станут задавать вопросы, и она не будет знать, что отвечать. Ей все же придется побыть невестой Найджела, раз уж это озвучено, но ее биографии нужны тривиальные подробности, которые не вызовут вопросов у остальных.

Я покачал головой:

— Пока не стоит. И принесите ей блокнот и ручку.

— Планшет, сэр?

Я покачал головой:

— Нет, это лишнее. Она должна просто составить список необходимых вещей. Потом перепишите своей рукой и отдайте список второму водителю, Донасьену. Пусть съездит и купит. И от себя что-то прибавьте, если нужно.

— Да, сэр.

Я прошел в ванную, встал под холодные струи душа, чтобы смыть сонный морок. Но в голове буквально скрипели шестеренки тугого механизма. Я должен найти решение. Я ясно видел перед глазами лицо Софи. Испуганное, удивленное и безгранично счастливое одновременно. Оно было таким, когда я объявил, что ее проблему достаточно просто решить. Ложь того стоила. Софи буквально светилась. Будто фонарик. Она была такой живой, такой настоящей, что я задерживал дыхание, глядя на нее. Маленький лисенок с острой мордочкой и фантастическими глазами, которые смотрели с таким доверием… Интересно, спокойно ли она спала?

Что я хочу взамен…

Я даже усмехнулся, закрыл глаза, размазывая мыльную пену по лицу. Что я хочу… Не хотеть ничего от такого ангела сможет только полный идиот. Даже если она не понимала это. Но вопрос задала правильный. Практичный. У всего есть цена… Но я не хочу платы. Не хочу от нее благодарности из чувства долга. Я хочу другого. Но к этому не принудить и не обязать.

Я еще никак не могла осознать, что все обернулось вот так. Боялась поверить. Казалось, проснусь, и вернусь в кошмарную реальность. Три дня бесконечного страха, от которого можно сойти с ума. И такой неожиданный поворот… Господи! Разве так бывает?

Еще на пути в свою комнату я дала себе слово, что больше ни в чем не буду сомневаться. Поверю. Выдохну. Сальвар обещал помочь, и я буду искренне надеяться на эту помощь. И буду благодарна, как никто. Но внутри буквально гудело от напряжения.

Неужели все это чистая правда? Что этот проклятый брак действителен только в Кампаниле? Неужели так просто? Неужели достаточно всего лишь никогда больше не появляться там? Не появляться… Сальвар сказал, что нужно легализовать мое положение. Но я была так взволнована, что совсем ничего не спросила. Как легализовать? Он оформит мне разрешение на работу? Но я знала, что это непростая процедура. Иногда она занимала много времени. К тому же, требовала медицинского освидетельствования и опроса в полиции. Я знала много случаев, когда разрешение не давали. Или давали слишком поздно, когда работодатели уже отказывали от места, потому что не хотели ждать. Не было никакой гарантии, что я получу это разрешение. А если не получу — меня вышлют, как только о моем присутствии здесь станет известно. Мама тоже когда-то работала в Полисе, значит, имела все документы. Но это было так давно… что едва ли может чем-то помочь.

Не думать, отпустить, выдохнуть. Но ничего не выходило.

Я снова сидела на подоконнике, смотрела в фальшивое окно на ночной город. Переключала камеры, пытаясь понять, в какой стороне находится Кампанила. Будто это знание могло что-то изменить. Трущобы будто тянули ко мне невидимые щупальца. И я все никак не могла представить: каково это — больше никогда не вернуться туда?

Стала бы я о чем-то скучать или жалеть? Я прислонилась щекой к прохладной поверхности экрана, будто к настоящему стеклу. Но знала, что это обманка и уже совсем не боялась высоты. Когда-то мне нравились праздники, там, в трущобах. Нам всем нравились. И все их ждали. Но это было до того, как я стала невестой. Потом я старалась не ходить на праздники, потому что на меня слишком странно смотрели и уже не относились, как раньше. Я будто стала чумной. Тетка Марикита? Я живо представила ее. Теперь она почему-то представлялась именно такой, какой была на этой проклятой свадьбе. Размалеванной, с жуткой пирамидой на голове. Скачущей на танцплощадке со своим кавалером. Нет, о ней бы я скучать не стала. Я никогда не любила ее. Она не любила меня. Нам обеим было все равно.