Чтение онлайн

ЕЙ потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Но едва это случилось, как она тоже ринулась в бой.

— Боюсь расстроить вас, сударыня, — она попыталась мне улыбнуться, — но это платье вы наденете как-нибудь в другой раз. Дело в том, что голубой цвет для бального платья к этому празднику его светлость разрешил выбрать именно мне —это случилось тогда, когда мы еще не знали о вашем существовании. Мое платье уже готово, и оно сшито из очень дорогой ткани и украшено золотой вышивкой. К тому же, к нему подобраны драгоценности, и заменить его на что-то другое уже не получится.

— Вот как? — вздохнула я.
– Ну, что же, мне очень жаль, что мы лишимся удовольствия видеть вас среди наших гостей.

— Ваша светлость, о чём она говорит? — девушка едва на задохнулась от возмущения.

— НУ, как же? — пояснила я. — Если пошив другого платья для вас слишком дорог, а в этом вы не сможете у нас появиться, то не остается ничего другого, как пропустить это торжество.

— Да как она смеет? — теперь мадемуазель уже не сдерживала своих чувств. —Скажите ей, ваша светлость, чтобы она немедленно замолчала!

— Вы забываетесь, мадемуазель! — я вложила в голос холодные нотки. — Вы находитесь в замке Ренуар и разговариваете с его хозяйкой!

— Хозяйкой?

— охнула гостья. — Вы думаете, я не знаю, кто вы такая? Вы — жена на полгода!

Разозлилась ли я? Нет, ничуть. Всё, что говорила она, было, по сути, правдой. И именно это станут говорить про меня на балу — конечно, не в лицо, а за спиной.

— Эмелин! — окрик маркиза прозвучал как удар хлыста. — Прошу вас, перестаньте!

Не унижайте себя подобной перепалкой. И не забывайте — вы разговариваете с моей женой. Именно Айрис носит сейчас титул маркизы Ренуар, и мы должны с этим считаться — в том числе, и на предстоящем балу. Позвольте, я провожу вас до кареты.

Девушка безропотно пошла вслед за ним, хотя я видела, как ей хотелось сказать мне что-нибудь колкое, чтобы уйти непобежденной. Но она сдержалась, и я была уверена, что и на балу она будет вести себя как подобает воспитанной мадемуазель. Более того — она наверняка уже сожалела о том, что сейчас позволила себе лишнее. И если она, против всяких правил, решилась приехать в дом Ренуара, то лишь потому, что была отчаянно в него влюблена.

Я поднималась по лестнице в свои апартаменты и всё думала о том, что же такого особенного находят женщины в этом странном и страшном человеке? И не находила ответа.

Старшая повариха мадам Мелиса оказалась невысокой, румяной и очень словоохотливой женщиной. Я спустилась к ней на кухню после обеда, когда она уже была свободна от своих обязанностей, ибо за ужин отвечал обычно месье Бонифас. Конечно, посещение кухни хозяйкой замка было делом не совсем обычным, но на этот раз это было оправдано — близился тот самый «сладкий вечер», для которого каждая из проживавших или работавших в замке женщин должна была испечь что-то вкусное, и я подумала, что будет неплохо узнать подробности этого действа.

— Прошу вас, ваша светлость, садитесь вот сюда! — повариха обмахнула табурет своим передником. — Простите, у нас тут жарко и шумно.

Кухня была огромной, и мы расположились в той ее части, где было относительно спокойно. На противоположной стороне высокий мужчина в белоснежном колпаке зычным голосом отдавал распоряжение снующим туда-сюда поварятам.

— Не обращайте внимания на месье Бонифаса! — не преминула уколоть соперника мадам Мелиса. — Он слишком много кричит и не умеет распорядиться так, чтобы его поняли с первого раза. Наверно, ваша светлость, вы пришли, чтобы узнать насчет завтрашнего сладкого вечера? О, этой традиции в замке уже много сотен лет! В такие дни все здешние женщины без всякого разбора сословий собираются вот тут, на кухне, чтобы к вечеру приготовить печенье, пироги или пирожные.

— Но что же делать тем, кто не умеет готовить? — задала я вопрос, который давно уже крутился у меня на языке. — Вы помогаете им?

Но мадам решительно и даже с некоторым торжеством замотала головой:

— Ни в коем разе, ваша светлость! Ежели какая-то из знатных дам никогда прежде не делала ничего подобного и не знает, с какой стороны подступиться к продуктам или к печи, то я, конечно, подскажу, где взять муку, масло или противень. Но во всё остальное вмешиваться мне непозволительно.

— А если кто-то испечет то, что никто не захочет даже попробовать? — я представила себе такую ситуацию, и мне стало нехорошо. — Разве над таким кондитером не станут насмехаться? Вы только подумайте, как это будет обидно, а ведь речь идет о праздничном вечере!

Мадам Мелиса сочувственно покивала головой:

— Не без этого, ваша светлость. Бывает и такое. Но эта традиция идет из глубины веков — однажды, после двадцатилетней войны, в замке не осталось никого из прислуги, и хозяйка вынуждена была готовить еду сама. С тех пор и повелось показывать свое кулинарное мастерство несколько раз в год, по большим праздникам. Поначалу в такие дни готовили и супы, и жаркое, но благородным дамам не очень хотелось пачкать свои ручки мясом и рыбой, вот и свелось всё в итоге к пирогам да печенью. Ну, а если над кем-то посмеялись раз, так будет ему урок. И коли женщина не глупа, так он пойдет ей впрок и заставит к следующему празднику научиться печь хотя бы самые простые вещи.

Я поблагодарила ее за столь поучительный рассказ. Говорить сейчас на тему, которая волновала меня куда больше, было сейчас невозможно — слишком много, народа было на кухне, и я решила, что приглашу мадам Мелису в свои апартаменты после «сладкого вечера» — вот тогда и расспрошу ее про ее бывших хозяек.

На следующий день с кухни были изгнаны все лица мужского пола. Кто-то из женщин начал готовить свои шедевры прямо с утра, я же сказала, что появлюсь там к обеду — мне хотелось, чтобы яблочный пирог, который я собиралась готовить, был подан к столу еще теплым.

— Ах, ваша светлость, поглядели бы вы, что там творится! — делилась со мной впечатлением Камила. — Повсюду рассыпаны мука и сахарная пудра. Мадам Мелиса так сердится! Говорит, что мы перевели уже двухнедельную норму продуктов. А уж как она трясется над дорогими специями! Но я их не трогала, ни-ни.

Для моей лепешки требовалось только самое простое. Уж не знаю, что там у меня получилось, но я велела Жаку непременно ее попробовать, а то и съесть всю целиком — даже если вкус у нее будет самый противный.

Я похвалила горничную за находчивость, а сама еще раз мысленно перечислила ингредиенты, что требовались для моего пирога. Этот пирог мы часто пекли дома на праздники, и он выходил у меня превосходным. Но то — на знакомой кухне, в окружении близких мне людей, которые всегда готовы были поддержать, подсказать. Я вспомнила, как Габи учила меня его печь — я тогда была еще ребенком, и чтобы замесить тесто на столе, мне приходилось вставать на низенький табурет.

Это был пирог без изысков (на дорогие продукты у нас не было денег), но с изюминкой, которая отличала его от прочих и приводила в восторг тех, кто пробовал его впервые.