Чтение онлайн

Когда он требовал от меня подчинения впервые — до того, как я смогла защитить людей на балу, до того, как начала заниматься с дарэ Анцгейром — я ничего не смогла сделать. А теперь я чувствовала нити чужеродной магии, которая вынуждала меня подчиняться. И если сосредоточиться, даже могла их увидеть. Эти чары походили на хищных тоненьких черно-фиолетовых червей, которые опутывали меня изнутри. Они держали, хватали и терзали самое нутро, вгрызаясь в самую магическую суть. Но я их видела! Не только чувствовала это копошение под кожей, но и видела, наконец.

А ещё совершенно не хотела поддаваться требованиям Стефана. Как бы я ни злилась на Рэя, такой тварью, как это… «высочество» он не был. И уж точно не желал мне смерти, или что там таилось в глубине льдисто-голубых глаз? Хорошо, если это не участь хуже, чем гибель — я в Стефане не сомневалась, он мог придумать что-то такое, в сравнении с чем смерть покажется мне неплохим выходом. Нет. Не дождёшься. Я зарежу твоих червей!

Мысль эта, кажется, была спасительной, потому что я знала, что должна сделать: кивнуть и подтвердить приказ. Но молчала, и просто смотрела прямо перед собой, хотя не видела при этом ни принца, ни морок комнаты, который он на меня навёл. Я стиснула зубы, и попробовала «порезать» одного из червяков — новые были совсем тонкими, словно не успевшими закрепить какие-то связи. Искры магии отскочили от него, и ничего не произошло, но и «вгрызться» сильнее он тоже не смог. Я почувствовала, как печёт глаза, и продолжила молчать.

И услышала голос принца:

— Мне это надоело, дорогая пташка. Интересно смотреть, как ты барахтаешься, но боюсь, у меня нет на это времени. Аролгос!

Что означало произнесённое им слово, я не знала. Но после того, как он его произнёс, давление усилилось многократно, и вместе с ним пришла боль, подобной которой я не испытывала никогда в жизни.

От дикой боли в глазах и висках, я очнулась, обнаружив себя лежащей среди обломков мебели и книг. А потом встала, прошлась по комнате, как марионетка, не управляя собой вовсе, и мой рот произнёс чужим голосом:

— Н-да, когда поместье конфискуют у вашего скудоумного семейства, делать с этим что-то придётся мне. Маленькая негодница… а теперь я напомню тебе, кто ты такая — моя марионетка. И что ты будешь делать — слушаться меня. Беспрекословно.

И я же сама себе ответила, хотя меня-настоящей в этом «диалоге» не было вовсе:

— Да, Господин. Я повторю всё, что вы мне приказали, до последнего слова. Я буду свидетельствовать против герцога Геллерхольца, и вести себя, как положено послушной вещи. Я понимаю и осознаю своё место.

— А твоё — в кана… — всё же удалось сказать мне-настоящей, но совсем ненадолго, после чего я захлопнула рот.

Мерзкое ощущение. И принц тоже мерзкий. Мог ли он видеть мысли? Насколько глубоко? На мои вопросы он вряд ли стал бы отвечать, зато снова сказал моими губами другое:

— Я не буду напрасно тратить ресурсы, и «держать» тебя постоянно, девочка. Но стоит тебе хотя бы движение сделать не в ту сторону… — я слышала в своём-не своём голосе стефановскую «улыбочку», и чувствовала острое желание вцепиться ему в глотку. — Побегай пока. В нужное время ты сделаешь всё, что требуется.

— Да, Господин, — ответило за меня нечто.

Странно, но мне показалось, что даже оно воспринимает Стефана с какой-то… насмешкой? А потом давление резко снизилось, и управление телом вернулось ко мне. Но ощущение присутствия не исчезло до конца, оба голоса внутри как будто затаились, как хищники перед прыжком. Я им попрыгаю… так попрыгаю, что ноги переломают. Ведь получалось же у меня с ним бороться! Совсем немного, и я понятия не имею, как, но получалось. Хотя, кажется, не должно было? Знать бы, что что такое или кто этот Аролгос.

Это звучало то ли как имя, то ли как заклинание. Но для последнего оно было слишком коротким, отрывистым. Что-то подсказывало: если я пойму, что это значит, я скорее всего смогу понять и природу сил Стефана. Только делать это нужно быстрее, раз он явился в сон, и начал раздавать приказы… значит, он точно что-то задумал в ближайшее время. И вероятно, сразу же как только у него будет удобный момент, он вынудит меня рассказать эту страшную версию.

И Рэйнера, как назло, нет дома. Я должна была бояться, дрожать, плакать. Наверное, кто-то на моём месте так и делал бы, столкнувшись с чем-то столь жутким. Но я ведь перебарывала его чары. У меня начало получаться. Да и злость и обида хорошо выжигали страх, по крайней мере, пока. По крайней мере, Стефан не умеет управлять временем, просто решил впечатлить меня, напугать. Ему, кажется, нравился чужой страх…

А мне не нравилось, когда он чему-то радуется. Потому что, когда радовалось это Высочество, горькими слезами рыдали все остальные. И что ему было нужно от Рэйнера? Как бы это узнать?

Гадала я не просто ходя туда-сюда по разрушенной комнате. Нет, я успела выйти из неё, забрав книгу с упражнениями. Мимолётно порадоваться, что вижу всех слуг, и вообще всех, к кому привыкла. Отдать приказ убрать учиненный мною разгром. Даже посетовать на то, что не владею никакими чарами, облегчающими быт — такому учили разве что где-то на юге, где магов много. А у нас… хорошо, что Рэйнер вообще приставил ко мне учителя, мог отказать, запечатать магию, чтобы не навредила никому, и так и оставить. По наследству я бы всё равно её передала.

Передёрнула плечами, думая об этом. Какая-то часть меня очень надеялась, что Йонна права, и его слова — просто очень глупый и жестокий способ меня защитить. Но даже если и так — для начала ему надо избежать лживых обвинений Стефана, а мне — избежать самого принца, у которого наверняка были свои планы и на меня тоже. И я действовала, подобно марионетке, захваченной чужими чарами, только приказы отдавала себе сама, стараясь не думать о том, как затаилась внутри сила принца и его странный союзник.

Первым делом, я отправилась на поиски Йонны, но к своему удивлению нашла только Летицию, притом бледную и мелко дрожащую. Завидев меня, служанка отвела взгляд, и разве только сбежать не попыталась. Я мрачно поинтересовалась:

— Расскажи-ка мне, что случилось? Только не говори, что ничего, девочки сказали, Йонна куда-то срочно уехала. За всё время, что я здесь живу, такого не случалось ни разу!

— Я… понимаете, что-то случилось, и я смогла ей немножко рассказать. Она отправилась докладывать Его Высочеству. Мне страшно! А если… — она не договорила, и заплакала.

И я понимала, почему. Летиция вряд ли разбиралась в магии, но она была умной девушкой, и могла делать выводы из того, что с нами происходило. Я подошла к служанке и крепко её обняла, махнув рукой на субординацию. Мы были подругами по несчастью, обе опутанные злыми чарами. Это показалось мне куда более важным. Какая разница, какое у человека происхождение, если Стефан покусился на то единственное, что нельзя отнять даже у самого бедного на свете крестьянина. На свободу воли. И уже за одно это приснопамятный поднос мне хотелось в него не кинуть, а расплавить и скормить.