Чтение онлайн

Не сомневаюсь, что близняшки непременно так бы и сделали, и ещё и захихикали бы по-девичьи глупо. Но я ведь совсем недавно касалась его. Целовала. Прижимала к себе. И даже Светлейший не учил, что жена не смеет желать мужа, если подумать. Напротив. Завещал только на него и смотреть, и не видеть никого другого. Правда, в Великой Книге было и о том, что я должна почитать мужа и во всём ему подчиняться, как существо умственно слепое и нуждающееся в пастыре…

Но я никогда не была достаточно праведной, несла грех самим своим рождением. Так стоило ли начинать, если перед ликом богов я и так падшая? Даже меня саму поражало, насколько скачет настроение, и как оно легко может растаять от пары неудачных слов. Я чувствовала, как в уголках глаз собираются слёзы, и потому молчала. Рэй шуршал в поисках документов, шуршал одеждой, а я старалась на него не смотреть.

Наконец, он сказал:

— Я пойду. Йонна придёт через час. Тебе нужно поесть.

Я только рассеянно кивнула. Не хотелось, чтобы голос выдал слёзы. Ещё не хватало, чтобы он кинулся успокаивать и расспрашивать, отчего я плачу. Особенно сейчас, когда я толком не могла ответить на этот вопрос, и всё равно чувствовала себя несчастной. Ребёнком, значит? Выходило, что мне не казалось всё это время. Ничего не казалось, я кажется удивительно проницательна. И так и не прозвучало тех слов, которые он наверняка не раз писал и говорил этой женщине…

Я восхищаюсь тобой, — вот, что он сказал. Я любил Анну — это он сказал тоже. А кто полюбит меня, сколь угодно восхитительную? Сироту при живом отце. Такие глупые мысли, эгоистичные, жалкие, ядовитые. И совершенно не вовремя. А всё же я ничего не могла с собой поделать. Так и смотрела в потолок, вспоминая нашу ночь, пока по щекам текли прозрачные солоноватые слёзы.

Когда пришла Йонна, я уже успокоилась. Она ничего не спрашивала, только посмотрела сочувственно, и оставила поднос с едой. Я с удивлением обнаружила, что не чувствую той слабости, что была после того, как я лишилась чувств из-за стихийного щита. Значит, Рэй не солгал. Близость между совместимыми супругами и правда позволяет поделиться силой. Правда, кажется обычно это работало наоборот, но у нас и здесь всё пошло не по плану.

Я заставила себя поесть, и решила, что больше не буду разлеживаться. Стефан чего-то добился тем, что сотворил с дарэ Шварцвальдом, и был шанс, что он как-то проявит себя. А раз так, то мне следовало быть недалеко от него. Продолжать толкать к тому, чтобы это заметили и другие. Рано или поздно он ведь должен был допустить ошибку? Да, младший принц оказался умён, намного умнее, чем хотелось бы, но ведь не безупречен же. И я могла что-то сделать! Или просто убеждала себя в том, что могу?

Как бы то ни было, ещё через час я вышла к официальному ужину. И как оказалось, пока я была не в себе, к нам не только успел наведаться королевский дознаватель. Помимо этого, Рэйнер разогнал всех гостей, окончательно закрыл бальный зал, и теперь сидел за столом мрачнее тучи. Когда я выгнала его из спальни, он выглядел тоскливым и виноватым. Сейчас же в его глазах горела какая-то мрачная решимость, и взгляд, который он на меня бросил, мне очень не понравился. Что ты вбил себе в голову, герцог Геллерхольц?!

Рэй ждал в малой столовой именно меня. Не сомневался, что я приду, судя по всему, хотя кто его знает. Его глаза потемнели, руки странно дрожали, и мне хотелось его встряхнуть. Что, демоны его побери, успело случиться за те несколько часов, которые я жалела себя в супружеской спальне?

Я хотела было спросить, где все, когда он успел это устроить, но холодный тон герцога заставил меня замереть, не сказав ни слова:

— Коринна фир Геллерхольц, нам нужно серьёзно поговорить, — произнёс он, и я подумала, что Рэйнер никогда не говорил со мной таким тоном. И никогда не обращался… так. Я всегда была просто Коринна. Кори. Что с ним произошло?!

— Присядь, будь так любезна, — всё тем же тоном продолжил он, и кивнул на кресло по левую руку от себя.

Я вздрогнула, но голос звучал так непривычно, так непохоже на него, что я подчинилась, даже не спросив, какая лошадь его лягнула за последние два часа. Хотя, видит Светлейший — хотелось. Рэйнер замер, глубоко вздохнул, растёр виски, а потом сказал:

— Наши взаимоотношения с самого начала сложились неправильно, и это необходимо срочно исправить. Я договаривался с твоим отцом, чтобы продолжить род Геллерхольцев, и он знал, ради чего всё это затевается. Помолвка, срочная свадьба. Это не прихоть, а необходимость.

Я понимала, что не понимаю ничего. Каких-то несколько часов назад мы… подтвердили брак, так, кажется, говорят. Он рассказывал, как восхищается мной, как дорожит. И теперь — это?! Если бы не характерные жесты, и то, как дрожали его руки, я решила бы, что Рэйнера как-то подменил Стефан. Но теперь у меня не было ни единой мысли, что творится в герцогской голове. Оставалось лишь спросить прямо:

— Что ты имеешь ввиду?! Объяснись, будь так любезен! — в голос снова проникли истеричные нотки, но уж это ему придётся как-то пережить.

Он дёрнулся, как будто пытаясь отвести взгляд, но потом посмотрел прямо на меня:

— Не смей говорить со мной таким тоном, — голос Рэя чуть-чуть дрожал, но всё, чего мне сейчас хотелось — это зашвырнуть в него тарелку. — Ты здесь не гостья, Коринна. И если ты хочешь остаться хозяйкой, а не вернуться к любимой матушке или отправиться в монастырь, в течение этого года ты должна забеременеть.

В глаза он мне не смотрел. Лживая тварь… неужели тебе стыдно за всё, что ты говорил до этого, а теперь, когда я сама… поэтому именно сейчас, да? Или потому что магический выброс уже был, и второго подряд не будет? А может потому что совпало?

Я задыхалась, не в силах вымолвить ни слова. Всё это время, выходит, Анна говорила мне правду. А я оправдывала этого… герцога, когда стоило расцарапать ему лицо. В висках стучала кровь, я тяжело дышала, но глаза были даже слишком сухими — до боли. Как будто сквозь толщу воды, я слышала голос дарэ Геллерхольца:

— Тебе невыгодно отказываться. Здесь ты сможешь получить образование, научиться владеть магией полноценно, познакомиться с важными людьми. Боюсь, в монастыре тебя ждёт лишь келья, вода и хлеб. Ты никогда не была добросовестной последовательницей Светлейшего.

Тон, которым он говорил, был удивительно безжизненным. Словно Его Светлость не приговор мне подписывал, а рассказывал об особенностях разведения неттальских вороных жеребцов. Я не могла больше этого терпеть. И слушать — тоже не могла. Пусть я родилась вне брака, пусть моя мать никому, кроме отца, неизвестна. Пусть я для всех дворняжка, которую взяли в благородный дом. Но чувство собственного достоинства никто у меня забрать не посмеет.

Я всё-таки швырнула серебряный поднос в него, и от взмаха руки в столовой поднялся ветер, хотя все окна были закрыты. От его порыва, Рэйнер Геллерхольц едва не упал с кресла во главе стола. К несчастью, поднос в него из-за этого не попал.

— Да подавись ты своим обучением. Лучше уж монастырь, чем лицемерная лживая мразь, — процедила, и вышла. И крикнула:

— Летиция, подготовь мне покои в дальнем крыле замка. Как можно быстрее!

Пока я ещё была женой этого… герцога, я имела полное право распоряжаться теми, кого он же ко мне и приставил. Тем более, что Летти ни в чём не виновата. Светлость что-то сказал мне вслед, но я уже не хотела слушать его слова. Хватит. Достаточно. И так наслушалась столько красивых словесных кружев, что, если бы из них можно было что-то сшить, хватило бы на скатерти для всей даланнской аристократии. Останавливать меня он не стал.