Чтение онлайн

— Господи! Как же это можно?! — возмутилась Марта. — Государь же не любил ее, да и она его, похоже, не любила!

— Варе лестно было, ее сам царь почтил! — объяснила Даша. — А государь Петр Алексеич только пожалел Варю. Сказал: «Жаль девку, не наградил ее красотой Господь, зато разум дал зело светлый».

— Лучше бы Петр Алексеевич ее замуж выдал! — возмущенно воскликнула Марта.

— Может, он и хотел ее выдать — да только за себя самого. Государь тогда умную жену искал. И царевна Наталья Алексевна ему на Варе жениться советовала. Но вскорости ты появилась… Вот он и оставил Варю. На прощанье пообещал ей мужа приискать, но, видно, не нашел никого. Потеряла Варя свою девичью честь — хоть и с царем-батюшкой. Вот если бы она ему ребеночка родила!.. Но не сложилось у них… — Даша глубоко вздохнула.

— Странные у вас тут нравы! Жестокие! Не понять мне их, — с горечью сказала Марта. — Жалко мне Барбару, да и она, видно, на меня обиду затаила, но что тут поделаешь? И царицу Евдокию жалко! Не с ними, а со мной Петр Алексеевич…

— Может, и затаила Варя обиду, но мне про то неведомо, — ответила Даша. — Не станет она явно тебе вредить. Воля царева для нас всех — закон! А царицу Евдокию, печальницу, я жалею, да что поделаешь… Гневен на нее Петр Алексеич!

В прибрежном ивняке раздался шорох. «Ну вот, — охнула Марта. — Дождались гостей!» Даша нисколько не смутилась и продолжала выкручивать рубашку, стоя по щиколотку в воде, а потом вдруг неестественно громко завизжала и ринулась к берегу. На берегу она не нашла ничего лучшего, как прижать измятое платье к груди, по которой медленно стекали капельки влаги, и замереть в картинной позе, которой следовало изображать робкое оцепенение.

Сперва в зарослях послышались шаги, и на берегу появился элегантно ступавший молодой офицер в бирюзовом кафтане, богато украшенном золотым позументом, и с изящной тростью в руке. Он был довольно красив, темноволос, с живыми, умными миндалевидными глазами и приятно смуглой кожей. «Француз, быть может, или испанец…» — подумала Марта, сразу признав в незваном визитере иностранца.

— Простите великодушно, mes belles dames — прекрасные дамы, что я нарушил ваше уединение! — на хорошем русском языке, но с сильным характерным акцентом сказал офицер. — Я лишь проходил мимо и увидел, что вы тут резвитесь, подобно наядам или подобно самой богине Венус и ее прекрасной подруге, что выходят из пены морской…

— Из пены речной, вы хотите сказать! — решительно оборвала его Марта.

Даша неестественно захихикала и покрылась густым, нежным румянцем. Но платье натягивать не стала и лишь покрепче прижала его к груди. Офицер скользнул взглядом знатока по белым точеным плечам невесты Александра Данилыча Меншикова и одобрительно улыбнулся. «Неужели эта скромница хочет отомстить жениху за его измены? Или просто истомилась в одиночестве?» — промелькнуло в голове у Марты.

— Может быть, вы, сударь, позволите моей подруге одеться? — попросила Марта.

Офицер галантно поклонился и, поминутно оборачиваясь, отошел в сторону, к деревьям. Прислонился к стволу березы и нарочито отвернулся. Фрейлина Арсеньева одевалась своеобразно: спряталась за Марту, медленно стянула с себя мокрую рубашку и так же медленно натянула платье, а потом еще попросила подругу его зашнуровать, бросая быстрые взгляды на красивого офицера. Конечно, Марта надежно заслонила Дашу во время переодевания, но кое-что француз все-таки разглядел, потому что довольно заулыбался, словно его угостили добрым ароматным вином.

Когда затянувшаяся процедура Дашиного переодевания наконец-то закончилась, офицер снова подошел к подругам и представился:

— A vos services, Mesdames! К вашим услугам, прекрасные наяды — моряк! Франсуа-Гийом Вильбоа, французский офицер на флотской службе российского государя. Здесь меня называют: «Никита Петрович Волобуев».

— Волобуев — понятно, это прозвище схоже с вашей фамилией! Но Никитой Петровичем почему? На имя «Франсуа» это никак не похоже! — удивилась Марта.

— Такая на царя Пьера нашла фантазия… Il a une fantasie dr^ole… — попытался объяснить Вильбоа. — Однако Петрович я потому, что принял православную веру и стал крестником государя. А Никита… Священник выбрал мне это имя по святцам, когда я принимал русскую веру.

— А меня Его Величество Катериной называет! — пожаловалась Марта. — И я, господин Вильбоа, тоже не знаю, почему так. Такая на государя тоже нашла фантазия. Его Величество надеется, что я приму православие и стану Екатериной.

— И как же вас зовут на самом деле, прекрасная мадемуазель? Или мадам? Не вы ли — мадам Марта Крузе, приемная дочь пастора Иоганна Глюка, которую я ищу?

— Вы меня ищете? — изумилась Марта, а сердце ее словно упало вниз тяжелым и гулким камнем. — Почему? Неужели вы принесли известия от моего мужа, Йохана Крузе?

— Ни о каком Йохане Крузе я не имею чести знать, мадам Марта, — словно извиняясь, поклонился офицер. — Напротив, мсье Глюк уведомил меня, что вы отныне — невеста царя Пьера. Однако сам пастор… Je ne peux pas dire ca… Словом, пастор не может одобрить этого брака.

— Конечно, не может! — согласилась Марта. — Я ведь замужем, хоть все вокруг и уверяют меня, что я стала вдовой. Но что вы хотите мне сообщить, господин Вильбоа?

— Приятную новость, мадам Марта, очень приятную! Я предложил руку и сердце вашей названой сестре Элиз и получил согласие! Je suis amoureux et heureux! Я суть влюблен и счастлив…

— Лизхен? Младшей? — радостно воскликнула Марта, вспомнив милую и нежную, словно ангелочек с детской картинки, сестрицу Лизхен. — Ах, как я рада за вас! Но когда же вы познакомились?! И ведь она еще совсем ребенок…

— В дом к пастору меня привел царь Пьер, — любезно сообщил Вильбоа. — А моя Элиз — давно уже не ребенок. Ей исполнилось целых семнадцать лет. Нежный и прекрасный возраст, когда юные дамы особенно хороши, словно белые пионы в парках Версаля! Superbe!

— Государь бывает у пастора? — Изумлению Марты не было предела.

— Конечно, бывает, мадам Марта, — удивился ее неведению француз. — Царь Пьер любит ученых людей. Пастор сведущ во многих науках, и наш сир часто с ним советуется. Они разбирают книги, беседуют. Однажды государь привел меня с собой, и я сразу заметил вашу сестру! Она так хороша и свежа, словно весеннее утро в моей доброй прекрасной Франции! К тому же прежде я был с нею одной веры. Я ведь — гугенот, французский протестант, если не изволите знать, мадам!

— А Катарина? — с невольным вздохом спросила Марта, вспомнив лучшую подругу своей безвозвратной юности — старшую дочь пастора. — Как поживает Катарина?

— Разве вы не знаете, мадам Крузе? — удивился француз. — Катрин замужем за доблестным русским офицером. Кажется, его зовут Иванников. Theodore Иванников.

— Может быть, Федор? — хихикнула Даша.

— Конечно же, Федор, ma belle dame, — согласился Вильбоа, — только мне несказанно трудно произнести это имя… В прошлую кампанию он был тяжко ранен на штурме Нарвы, но, Dieu merci, выжил и вернулся в свое имение под Москвой, чтобы поправить здоровье. Царь Пьер недавно произвел этого офицера в поручики. И, позволю себе судить, не только за его подвиги, но также из уважения к мсье пастору и его семье. Я не удивлюсь, если скоро этот поручик станет капитаном. Он ведь может в некотором роде породниться с самим царем, если вы, дорогая мадам Крузе, станете царицей! Une belle et bonne reine! Прекрасной и милостивой королевой!