Чтение онлайн

— Это было до того, как я поняла, что семья и любовь — самое лучшее, что может быть в жизни!

— Ты не такая, как все, Эделин! Я уверен, что у тебя все получится! Верю, что он ответит на твое чувство! Прости меня!

Он уткнулся в колени, его плечи подергивались. Парень оплакивал свое чувство, первую любовь, которую потерял, так и не успев обрести.

— У тебя тоже все будет хорошо, Мэйло! — я опустила ладонь на его плечи.

Тот поднял голову и взглянул на меня, я улыбнулась в ответ.

— Завтра я покину особняк Дорана, ты больше никогда обо мне не услышишь! — уверенно заявил он.

— Будь счастлив! — я погладила его по щеке.

— И ты! — прошептал он.

Силы понемногу возвращались, я оперлась на руку Мэйло и поднялась. Пора было возвращаться в дом.

Глава 36

Ранним утром меня разбудила мистрис Григори.

— Ваша светлость, просыпайтесь, граф приказал собирать вещи, через несколько часов вы отправляетесь в поместье!

Я с трудом открыла глаза, сказывались события прошлой ночи. Силы до конца так и не восстановились, но на душе полегчало после того, как мы во всем разобрались с Мэйло.

— Спасибо, мистрис Григори, сейчас встану! — прохрипела я севшим голосом.

— Вы не простудились? — встревожилась женщина.

— Нет, нет, просто плохо спала! — заверила ее и добавила. — Мистрис Григори, называйте меня Эделин по старой памяти.

Экономка пошла к выходу и, взявшись за ручку двери, обернулась.

— Я очень хотела бы принести вам завтрак в постель, но лорд строго распорядился, чтобы вы спустились в столовую! — сказала она с сожалением.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я. Она ни в чем не виновата, но я не очень хотела встречаться сейчас с Адимусом.

Несмотря на слабость, которая тянула обратно в кровать, я все же встала и привела себя в порядок . Взглянув в зеркало, увидела в нем серую мышь побитою палкой, истерзанную злыми котами. Не знаю, как должна выглядеть девушка после первой брачной ночи, но явно не так, как я.

В столовой было тихо, ледяной граф молча сидел за столом и выверенными движениями разделывал кусок мяса. На завтрак? Дети, притихшие и грустные, сидели рядом и молча ели кашу.

— Доброе утро! — поздоровалась я.

Граф лишь мельком взглянул на меня, а дети дернулись поприветствовать, затем резко обернулись на отца, который упорно смотрел в свою тарелку, остались на своих местах и лишь скромно, украдкой заулыбались. Он что, детей запугал? Ну я ему покажу!

Я прошла на место по правую руку от мужа, слуги уже устанавливали приборы для меня.

— Вы опоздали! — наконец отмер мужчина, от него веяло холодом, я даже поежилась.

— Я еще не привыкла к распорядку дня, как в казарме! Но обещаю снова вспомнить все свои обязанности и впредь обязуюсь не нарушать график, установленные в этом доме! — саркастически заметила я.

При этом дети и прислуга вжали головы в плечи и замерли, испуганно переводя взгляды с хозяина на хозяйку.

Глаза мужчины потемнели, но мне не хотелось всех участников трапезы лишать еды, поэтому я тихо заметила:

— Если вы хотите мне что-то сказать, оставьте это до окончания завтрака!

Клянусь, я слышала, как заскрипели его зубы, но он промолчал.

Мы доели и только когда дети, сопровождаемые мистрис Григори, отправились собирать вещи, муж кулаком ударил по столу так, что слишком близко стоявшие к краю тарелки полетели на пол, оглушив звоном всех находящихся в столовой.

Слуги быстро бросились убирать, но граф прервал их грозным рыком.

— Оставьте нас с графиней наедине!

Через секунду, кроме нас двоих, в помещении никого не осталось. Граф поднялся, оперся кулаками о стол и прорычал:

Я заметила, что он назвал меня на вы. Если он думал, что я испугаюсь его гнева, то глубоко ошибся, я смело взглянула ему в глаза, хотя бы ради детей не позволю сделать обстановку в доме такой невыносимой.

— Что позволяю? — бесстрашно спросила я и тоже поднялась.

— Я ваш муж, а вы позволяете себе сарказм по отношению ко мне! В моем же доме!

— А что вы от меня ожидаете? Что я буду безропотно терпеть ваши замечания? Буду ходить на цыпочках? Тогда вы очень ошиблись с кандидатурой супруги! — гордо подняв подбородок, ответила я.

— Я ошибся еще месяц назад, когда решил сделать вас своей невестой! — холодно заявил он.

— Несмотря на это, вы женились на мне, значит, вам придется меня терпеть!

— Значит, вы хотите установить в доме свои порядки? — сощурил мужчина глаза.

— Я хочу, чтобы в этом доме дети улыбались, а не ходили забитыми бесцветными привидениями! — наконец у меня получилось сказать то, что я хотела с тех пор, как устроилась сюда на работу.

— Вы испортите мне все воспитание!

— Вы превратите детей в солдат, а не в личностей!

Я и сама не заметила, как мы встали очень близко. Мы тяжело дышали, глядя друг на друга. Между нами будто искрилась молния. Но мужчина прервал молчание.

— Знаете, почему я не взял вас этой ночью как жену? — спросил он почти шепотом, отчего по телу прошла дрожь.

— Почему? — я ожидала услышать все, что угодно, но только не того, что он в итоге сказал.

— Я хочу быть уверен, что все дети, которых вы мне родите, будут мои! А это значит, что еще месяц я к вам не притронусь!

У меня перехватило дыхание от таких жестоких слов. Я отшатнулась от него, как от прокаженного, а потом влепила увесистую звонкую пощечину. Мужчина даже не шелохнулся, а лишь коварно усмехнулся.

Из столовой я выбежала как ошпаренная. Никогда я еще не чувствовала себя так мерзко, еще ни разу меня так не оскорбляли! Хотелось плакать, биться об стену и кричать от отчаяния одновременно.

Я вбежала к себе в комнату, а следом за мной зашла мистрис Григори.

— Леди Эделин, у нас садовник пропал, что делать?

Я как можно более незаметно утерла слезы и развернулась к женщине.

— Ищите нового, он больше здесь не появится, вчера вечером его вызвали неотложные дела на ферму к отцу! — соврала я, мне это давалось в каждым разом все легче.

Вот уже две недели мы находились в заточении в загородном поместье графа. Дом был просто великолепен: окруженная вековыми деревьями каменная громада так естественно вписалась в пейзаж, будто ее построила сама природа. Внутри — много света, панорамные окна его с охотой пропускали. Но этот дом стал для нас тюрьмой. Нам нужна была передышка от тирана-графа.