Чтение онлайн

– Микаль! Микаль! – крик, поднятый учёным, заставил всевозможных слуг, стоящих начеку у разных дверей зала, вбежать внутрь. Одним из них был Микаль, широким шагом подошедший к этой абсурдной сцене и аккуратно поднявший кресло, от чего в ноги Алисии только сильнее впились выступы от треснувшех ножек. – Полотенце мне! Живо! Эта… Эта… Плюнула в меня!

Истерика разгоралась всё сильнее с каждой секундой, проведённой Мишелем без полотенца, и Микаль, то ли привыкший к подобному, то ли уже уставший удивляться, достал из нагрудного кармана платок и подошёл к учёному. Поймав мечущегося ненормального за плечо и не дав дёрнуться, дворецкий вытер его лицо, после чего поднял с земли маску и натянул неаккуратным движением на лицо Мишеля. Тот, схватившись за ремешки, поправил и затянул её покрепче.

С односложного приказа дворецкого все остальные слуги исчезли, только один ещё раз вернулся в зал, занося ведро с землёй, что, Алисия точно теперь знала, не добрый знак. По крайней мере, не для неё.

Микаль не оставил их больше, безмолвной тенью останавливаясь позади Алисии. Атмосфера стала не просто падать, она стремительно изменялась, трансформируясь в нечто ужасающее, напрягающее. Мишель отряхнул руки, достал из кармана перчатки, натянул их и тут же снял халат, брезгливо отбрасывая в сторону. Его, видимо, сильно задела выходка Алисии, и если в момент истерики сумасшедшего та готова была похлопать себя по спине, то сейчас мысленно ругала всеми бранными словами, какие только ей известны. Вот тебе и сотрудничество, вот и попытка не злить похитителей лишний раз.

– Сегодня мы отрежем кисть. Этого не слишком много, и я буду следить за ответной реакцией, чтобы не допустить заражения, если оно вообще может у тебя пойти. Не волнуйся, мы не будем разрезать тебя на сотни кусочков, чтобы посмотреть, из какого ты вырастешь, дорогая. Помни, всё, что мы сейчас делаем – всего лишь небольшой… эксперимент.

Он улыбнулся, в этот раз тонко и невыразительно. Из сумки, перекинутой через плечо и до этого скрытой длинными полами халата, Мишель достал широкий, остро заточенный нож, и дрожь смешалась с холодным потом, когда доктор подошёл ближе.

Дыхание прерывалось, она с трудом осознавала, принимала происходящее, и тихий вскрик был первым звуком, когда лезвие коснулось её руки. Оно разделяло кожу, как желе, послушно расползающееся от любого воздействия, и в какой-то момент Алисия поняла, что совершенно не чувствует боли, не может воспринимать руку своей, когда та так легко поддаётся столь мерзким, страшным манипуляциям. Небольшое сопротивление было лишь на кости, и стоило только ножу с тошнотворным хрустом пройти эту преграду, как перед глазами стремительно поплыло, и Алисия потеряла сознание.

Очнулась она быстро. Кажется, не прошло и пары минут, и возможно, что она просто долго моргала, но голова была такой тяжёлой, что в это верилось с большим трудом. Мир всё ещё нечёткий, какой-то ненастоящий, не могло быть настоящим то, что она видела в тот момент. Это не её культю сжимал Мишель, осматривая её и поднося к лицу, принюхиваясь. Не её ладонь передали Микалю, замотавшему её в белую ткань. Да и где в мире видано, чтобы такую рану совали в ведро, тяжёлое, давящее ей на колени, наполненное землёй?

– Госпожа? – холодной водой сначала слегка побрызгали в неё, а следом уже полноценно облили, и только тогда Алисия закашлялась, рыдания, тихие, до этого беззвучные, наполнили всю её суть, а из глаз опять полились жирные ручьи слёз. Не от боли, кажется, она в шоке или ещё каком состоянии, потому что не может быть, чтобы она не чувствовала боли после произошедшего, в то время как ноги её колит от простого падения. Микаль стоит напротив, Мишеля нигде не видно. – Госпожа, прошу, не делайте глупостей и держите руку так. Мы не можем привязать её в таком положении, поэтому освободили ваше предплечье. Я принесу обед, скажите, вы предпочитаете суп или что-то более твёрдое?

Попытавшись ответить, открыв рот, чтобы сказать хоть что-то, Алисия закашлялась, давясь слизью и желчью. Микаль погладил её по спине, слабо похлопав в попытке помочь, но боясь навредить. Алисия, должно быть, представляла собой жалкое зрелище, а может быть, даже дворецкому отвратительно прикасаться к ней. В этот момент она и сама бы к себе не прикоснулась. Из страха, скорее всего, но и от омерзения тоже. Она никогда не была столь сердечна и богата духовно, чтобы не обращать внимания на внешность других. Она никогда не прикоснулась бы к больному или имеющему какие-то уродства человеку. В себе сейчас она видела очень много таких уродств, слишком больших, чтобы на них можно было закрыть глаза.

– Я принесу суп, госпожа. Его будет легче усвоить, в вашем состоянии напрягать желудок кажется излишним.

Микаль уходит, оставив её одну в большом зале. За окном уже не так солнечно, она слышит, как о стекло ударяются первые капли дождя, а сама смотрит на ведро, не понимая, как могла попасть в такую… сюрреалистичную ситуацию. От чего-то факт её перерождения, хотя правильней будет сказать попадания, в эту историю, кажется куда более реалистичным, чем всё остальное, произошедшее после. Были ли знаки? Хоть что-то? Или только обрывки фраз, неясные намёки, оставленные ей другими людьми, которые решили никак не пояснять своих слов и действий? Проходило бы всё точно так же, если бы Эйдан не рассказал ей, как Алисию создали?

Думать об этом не хочется, но мысли продолжают течь. Если бы она не знала о том, кем является, как бы реагировала на эту ситуацию? Была бы напугана ещё сильнее, вот как. И ни за что не поняла бы, как пальцы вернулись назад. И сейчас не понимает, если честно, но вот Мишель, кажется, понимает, и только из-за этого она не выдёргивает сейчас руку из земли, не горюет над своим будущим калеки. Надеется, что всё будет хорошо.

– Приходи поскорее, – спазмы в горле наконец проходят, и она шепчет, промаргивая слёзы и обращая свои мысли к Самуилу, понимая, что сейчас может надеяться только на него. Принц добр к ней, но только муж… она надеется, что муж будет заинтересован в её поиске достаточно сильно, чтобы не забросить это дело спустя пару дней. Что Самуил придёт, желательно как можно скорее. Ей страшно. Очень, очень страшно.

Саманта прижала ладонь к груди, стараясь не сминать дорогую ткань, но и контролировать свои эмоции, не давая выпуск им хотя бы в таких небольших жестах, она не могла. Тревога за госпожу заставляла сердце биться быстрее, кровь пульсировать в висках, шум заглушаться. Будто нет вокруг целого другого мира, мира аристократов, к которому она не принадлежала, но перед которым должна держать лицо, дабы не подвести свою госпожу.

– Я уверен, с ней всё будет в порядке, – Эйдан несмело, даже скорее неловко улыбнулся. Он сам не уверен в своих словах, но Сэм ценила попытку успокоить. – В крайнем случае, может быть, она всё опять забудет? Возможно, это была не лучшая идея: рассказывать ей всё. Простите, леди Лоуренс, что так получилось с вашей госпожой.

– Не стоит извиняться, Ваше Высочество. Я на самом деле надеюсь, что она этого не забудет. Ей важно знать, кто она, – хотя, если честно, Саманта согласна с тем, что это не лучшее место, чтобы сообщать подобные новости. Оставалось лишь надеяться, что актёрские навыки, присущие, как казалось Сэм, её госпоже, позволят ей скрыть от других, насколько эта новость вывела её из равновесия. У герцогини Джерард ещё не сформировалось репутации, а потому любой чих богатые стервятники будут разжёвывать и комментировать.