Чтение онлайн

Весь вечер замок гудел, как растревоженный улей. В главном зале начался пир, доносились громкие голоса, песни, звон кубков.

Лера не пошла вниз. Мысль пробиться через эту толпу ликующих воинов, занять своё место рядом с Хальвданом напоказ, под прицелом сотен глаз, казалась ей невыносимой. Всё, что было между ними, было тихим и сокровенным, и ждала она не шумного празднества, а той самой тишины, что должна была наступить после него. Она осталась в своих покоях, прислушиваясь к гулу праздника и чувствуя себя странно отстранённой, словно наблюдала за чужой жизнью из-за толстого стекла.

Она ждала.

Приняла ванну, надела чистое платье, распустила волосы. Сердце ныло от нетерпения и странной робости. Она думала о той ночи перед его уходом. О его прикосновениях. Она ждала, что дверь откроется и он войдёт.

Но ночь углублялась, шум из зала постепенно стихал, сменяясь редкими голосами и шагами в коридорах, а он не приходил. Разочарование начало подкрадываться, горькое и предательски знакомое. Может, он передумал? Может, его гнев вспыхнул с новой силой, едва он вернулся в свои владения? Или его снова поглотили дела? Или... Рагнхильд?

Она уже готова была погасить свет и лечь в холодную постель, когда в дверь тихо постучали. Сердце её ёкнуло, предвосхищая желанную встречу. Она поправила складки платья, сделав глубокий вдох.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге возникла не его высокая фигура, а тщедушный силуэт служанки Гуннхильд.

— Госпожа. — её голос был тихим и чётким, без тени подобострастия. — Ярл просит вас к себе. Срочно.

Лера нахмурилась.

— Сейчас? К нему?

— В старую кузницу у восточной стены. Приказал никому не говорить и привести вас одной.

Мысль, что с Хальвданом что-то случилось заставила её подняться. Может, он был ранен и скрывал это? Все сомнения и обиды мгновенно испарились. Рука сама потянулась к рукояти кинжала. Того самого, что он ей дал.

— Веди, — коротко сказала Лера, накинув на плечи тёмный плащ.

Гуннхильд кивнула и бесшумно выскользнула в коридор. Лера последовала за ней. Сердце снова застучало, но на этот раз со тревожным и зловещим ритмом. Они шли по пустынным переходам, мимо спящих покоев, спустились по узкой винтовой лестнице и вышли в глухой двор. Ветер гнал по небу рваные тучи, на мгновение открыв бледный лик луны.

Старая кузница стояла в самом углу замкового комплекса. От неё веяло могильным холодом и запахом ржавчины. Дверь была приоткрыта, а из щели лился тусклый и колеблющийся свет масляной лампы.

Гуннхильд отступила назад в тень, жестом указывая внутрь.

— Он ждёт.

Лера повернулась к служанке, чтобы переспросить, удостовериться... и наткнулась на её слишком внимательный взгляд. Гуннхильд вечно присутствовала где-то на заднем плане, она знала прежнюю Астрид и то, что происходила в стенах замках Сигурда... Обрывки догадок не до конца сложились в цельную мысль, но Лера, движимая внезапным порывом тревоги за Хальвдана, переступила порог.

И тут же сзади на неё набросились двое мужчин. Их лица скрывали глубокие капюшоны, а движения были резкими и беззвучными. Её кинжал выбили из руки, и тот с грохотом упал на каменный пол. Саму её, несмотря на отчаянное сопротивление, приковали тяжелой цепью к массивному ржавому железному кольцу в стене.

Мужчины, не проронив ни слова, вышли из кузницы, и внутрь, в круг света, зашла Гуннхильд. Её обычно опущенные глаза теперь смотрели на Леру с холодным интересом, в котором читалось нечто древнее и пугающе осмысленное.

— Поговорим? — спросила Гуннхильд и, цедя сквозь зубы, добавила: — Госпожа.

Тишина в старой кузнице была звенящей, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Леры и потрескиванием масляной лампы в руке Гуннхильд. Пламя отбрасывало уродливые тени на стены, заваленные почерневшими от ржавчины инструментами. Воздух был густым от запаха железа, влажного камня и чего-то горького.

— Какая же ты тварь, кем бы ты ни была, — голос Гуннхильд был ровным и почти бесстрастным, но в нём вибрировала годами копившаяся горечь. Служанка медленно обвела лампой тёмное пространство, и свет выхватил из мрака причудливые символы, начертанные на полу мелом и чем-то бурым. — Ты разрушила всё. Годы терпения. Годы плана.

Лера рванула цепь. Холодное железо с скрежетом впилось в её запястье, сдирая кожу.

— Тебе лучше отпустить меня, Гуннхильд, и бежать, — с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнесла она. — Иначе...

— Иначе что?

— Иначе Хальвдан...

— Хальвдан? — Гуннхильд коротко и сухо усмехнулась. — Он на пиру. Празднует победу... над моим названным братом. Над моим господином.

Леру будто обдали ледяной водой. Она замерла, уставившись на служанку, в глазах которой теперь пылал фанатичный огонь.

— Ты... служишь Ингвару?

— Я возвращаю долг. — Гуннхильд сделала шаг ближе. — Он дал мне кров, когда мой собственный род от меня отвернулся. Когда ярл Сигурд, мой родной дядя, назвал мою мать, свою сестру, ведьмой и приказал её сжечь, а меня, её дочь, изгнал как прокажённую. Он стёр мою мать из памяти рода, как стирают имя с надгробия.

Лера почувствовала, как почва начала уходить из-под ног.

— Его дочь, — голос Гуннхильд дрогнул, выдав старую и незаживающую боль, — должна была стать моим орудием. Она должна была выйти за этого волка Хальвдана и разрушить его изнутри. Опозорить его. Убить его. А потом... исчезнуть. Чтобы Сигурд знал, что его род прервётся. И что его кровь ничего не стоит.

Она посмотрела на Леру с ненавистью, смешанной с презрением.

— Но Астрид оказалась такой слабой. В последнюю ночь она рыдала у меня на коленях, умоляя о спасении. И я спасла. Указала путь к великому переселению. Сказала, что её душа сможет уйти в светлый мир, а её бренная оболочка останется, став вечным проклятием для её отца и этого брака. Она так хотела убежать... что согласилась.

Губы Гуннхильд искривились в подобии улыбки.

— Но явилась ты. Чужая. С волей, закалённой в ином мире. Ты не должна была выжить. Не должна стать хозяйкой дома Хальвдана. Ты должна была тронуться умом, а не вдохнуть жизнь в этот прогнивший союз! Ты... всё испортила.

Лера смотрела на неё, и кусочки пазла, наконец, сложились в ужасающую картину. Не политический заговор, а личная месть. Хладнокровная, многоходовая, беспощадная.

В этот момент за дверью послышались приглушённые крики, лязг оружия и тяжёлые шаги. Гуннхильд встрепенулась. Её рука, быстрая и точная, как змеиный язык, скользнула в складки платья и вынырнула, сжимая короткий изогнутый нож, лезвие которого тускло блеснуло в свете лампы.

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о каменную стену. В проёме, заслонив собой тусклый свет из коридора, стоял Хальвдан. Он был без доспехов, в одной рубахе, прилипшей к могучему торсу, а в его руке был боевой топор, с лезвия которого на пол медленно стекала алая капля. Его взгляд, дикий, яростный, метнулся по комнате, выхватив из полумрака прикованную Леру и Гуннхильд с ножом в руке.