Чтение онлайн

Его спина, широкая и напряжённая, неестественно подалась вперед, будто он все ещё продолжал движение, застыв в нём. Затем, медленно, словно против воли, он отпустил скобу и повернулся.

Вся ярость, все напряжение, что копились в нём все эти долгие дни, разом ушли из его плеч, сменившись тяжелой и почти осязаемой усталостью.

Он не двинулся с места, не сделал к ней ни шага. Он просто стоял и смотрел.

И в этой тягучей и звенящей тишине, натянутой между ними, как струна, рухнула последняя стена. Её защита, её гордость, её обида рассыпались в прах, оставив лишь голую правду. Она боялась его потерять. И этот страх был сильнее всего на свете.

Лера не помнила, кто сделал первый шаг. Возможно, она. Возможно, это было одновременное, отчаянное движение двух людей, изможденных битвой, которую они вели друг с другом. В следующее мгновение он был уже рядом, и его руки поднялись, чтобы коснуться её лица. Не с силой, не с требованием, а с почти нерешительной осторожностью, которую она никогда бы не ожидала от этого сурового воина. Будто он впервые в жизни боялся совершить ошибку.

Его пальцы, шершавые от железа и старых шрамов, коснулись её щеки, провели по линии скулы, отодвинули в сторону прядь волос. Она не отпрянула. Она стояла, затаив дыхание, глядя в его глаза, в которых бушевала целая буря. Недоумение, накопленная боль, ярость и ожидание.

— Не уходи, — прошептала она.

И это уже была не просьба, а мольба.

Хальвдан не ответил. Он наклонился и прижался лбом к её лбу, тяжело и прерывисто дыша. Это был жест такой неожиданной, такой обнажённой нежности, что у неё внутри всё оборвалось и поплыло. Она закрыла глаза, позволяя теплу его тела, знакомому запаху кожи, дыма и холодной ночи заполнить собой всё её существо.

Их первая ночь была войной. Эта же... стала капитуляцией. Полной и безоговорочной.

Его прикосновения на этот раз были медленными и исследующими. Он словно заново открывал каждую линию её тела, ища в нём не доказательство состоявшегося брака, а отклик, согревая своим дыханием холодную кожу. И она, к своему собственному изумлению, отвечала ему. Сквозь робость и призрачную память о прошлой боли пробивалось странное, но согревающее изнутри чувство. Не страсть. Пока ещё нет. Но доверие. Признание. Прощение.

Когда, наконец, наступила тишина, сломленная лишь убаюкивающим треском огня и их уже спокойным дыханием, Лера лежала, прижавшись щекой к его груди и слушая под ухом размеренный стук его сердца.

Хальвдан не говорил слов любви. Она не ждала их. Но в тишине, что царила между ними, было больше правды и понимания, чем в тысяче громких клятв.

На рассвете он поднялся так же бесшумно, как и пришёл. Он одевался в сером свете зари, и каждый приглушенный звук, лязг пряжки, шелест шерсти, отзывался в ней острой, режущей болью предстоящей разлуки. Он подошёл к кровати и посмотрел на неё сверху вниз. Его лицо в утреннем сумраке было усталым, но спокойным.

Хальвдан протянул руку и коснулся её волос, запустив пальцы в спутанные пряди.

— Не дай погаснуть очагу в нашем доме, жена, — лишь тихо сказал он.

Затем он развернулся и вышел.

Дверь закрылась беззвучно.

Лера лежала, прислушиваясь к его шагам, затихавшим в коридоре. Потом донёсся короткий окрик, и вскоре замок погрузился в давящую тишину его отсутствия.

Она потянулась к его половине постели, всё ещё хранившей тепло и запах его тела, и сжала в кулаке грубую шерсть одеяла. Впервые за всё время её пребывания в этом теле, в этом чужом и суровом мире, её сердце сжималось не от страха или отчаяния, а от острой и пронзительной тоски.

Он ушёл.

И теперь ей предстояло дождаться.

Просто дождаться.

Дни, последовавшие за уходом Хальвдана, тянулись мучительно медленно. Замок, и без того нешумный, погрузился в звенящую и напряжённую тишину.

Лера пыталась занять себя делами, ставшими за эти недели рутиной: беглый осмотр ткацких станков, где под пальцами служанок рождались грубые, но тёплые полотна, раздача пайков на кухне, где она уже научилась встречать благодарные кивки и видеть скрытое недоедание в потухших глазах. Она даже заучила названия зловещих корешков и сушеных трав в кладовой знахарки, пахнущей пылью и болезнями. Но мысли её, словно щепки в водовороте, неизменно уносило в холодные воды фьорда, где корабли Хальвдана могли в любой миг наткнуться на засаду Ингвара.

Единственным спасением были щенки. Подрастая, они становились все шумнее и нахальнее, а их тёплые язычки и восторженные визги в укромном уголке конюшни на время отгоняли прочь тень страха. Но стоило ей выйти на воздух, как её взгляд сам собой устремлялся в сторону безжалостной и свинцовой гладь заливи. Каждый крик чайки заставлял сердце сжиматься, а в горле вставал холодный ком.

Тот страх, что заставил её окликнуть его в последнюю ночь, оказался сильнее всех былых обид.

Прошла неделя. Затем другая. Настроение в замке становилось всё более мрачным. Ингрид хмурилась пуще обычного, а перешёптывания служанок становились всё тише и зловещее.

Неизвестность точила душу, словно червь.

И вот однажды, на исходе дня, с дозорной башни донесся протяжный звук рога. Лера, сидевшая в библиотеке, выронила свиток и бросилась к окну. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. В проливе, как тени великанов, показались знакомые силуэты драккаров. У самого большого, на носу, стояла высокая прямая фигура.

Хальвдан.

Словно камень свалился с её плеч, и она едва не лишилась чувств от нахлынувшего облегчения. Она закрыла глаза, и несколько горячих слёз прокатились по её щекам.

Он вернулся не с пустыми руками. С кораблей на длинных дрогах свозили трофеи: бочки с провизией, связки мехов, поблескивавшее в косых лучах заката чужое оружие. Шли, позвякивая цепями, пленные с опущенными головами. Усталые воины с лицами, обветренными до красноты, сходили на берег с победными возгласами. Воздух звенел от всеобщего ликования.

Победа.

Разгром Ингвара.

Лера стояла на галерее, выходившей во внутренний двор, куда уже начинали свозить добычу, и не могла сдержать улыбки. Она видела его. Хальвдан шёл по двору твёрдой, привычной к качке походкой, но в его осанке читалась смертельная усталость. Его плащ был пропитан солёной водой, на потемневших от влаги доспехах виднелись свежие вмятины и зарубки. Но он был цел. Непобедим.

Их взгляды встретились через шумный двор. Он поднял голову, и его глаза нашли её в полумраке галереи. И на его суровом лице на мгновение мелькнуло нечто тёплое. Не улыбка, нет. Но его взгляд смягчился, в уголках глаз обозначились лучики морщин. Он кивнул ей, коротко, почти незаметно. И в этом кивке было больше, чем в любых словах.

"Ты ждала. Я вернулся".

Она кивнула в ответ, сжимая резную балюстраду так, что пальцы побелели. Она хотела сбежать вниз, броситься к нему... но что она могла ему сказать? Что делала все эти дни, боясь за него? Это было бы признанием. Слишком откровенным, слишком уязвимым.

В этот момент к нему подошли его хёрды, что-то оживлённо говоря, указывая на пленных и груды трофеев. Хальвдан выслушал, кивнул, и его взгляд снова стал сосредоточенным и жёстким. Он бросил на неё ещё один быстрый взгляд, полный какого-то невысказанного обещания, и позволил увести себя, погрузившись в неотложные дела победителя.

Разочарование сладкой болью кольнуло её под сердце. Но оно тут же сменилось пониманием. Он ярл. У него есть обязанности. Их разговор, каким бы важным он ни был, мог подождать.