Чтение онлайн

— Отойди от моей жены! — его голос пророкотал, как раскат грома.

Служанка повернулась к нему. На её лице не было страха. Лишь странное и торжествующее спокойствие обречённости.

— Ты опоздал, Хальвдан.

Хальвдан сделал шаг вперёд. Его мускулы напряглись, как у зверя, готовящегося к прыжку.

— Брось нож, и, слово ярла, твоя смерть будет быстрой.

— Глупый ярл! Я не собираюсь её убивать! — истерично рассмеявшись, вскрикнула Гуннхильд. — Я лишь отправлю эту чужую душу туда, где ей и должно быть. А для этого... нужна жертва. Крови, полной воли. Крови, которая когда-то уже была пролита этим родом.

Её взгляд стал остекленевшим, словно устремлённым в какую-то иную реальность.

— Передай Сигурду, когда духи спросят с него за его сестру, пусть он посмотрит на свою дочь. Пусть знает, что его кровь угаснет в её жилах.

И прежде чем Хальвдан, сделавший последний отчаянный бросок, успел до неё дотянуться, Гуннхильд, не сводя с него безумного, полного ненависти и странного торжества взгляда, резко, с какой-то неестественной силой, вонзила нож себе под рёбра.

Она не закричала. Лишь выдохнула, коротко и хрипло. Тёмное пятно мгновенно расползлось по её серому платью. Она медленно, как подкошенный колос, осела на колени. Алая пена выступила на её губах.

— Вот... видишь? — прошептала она, глядя на потрясенного Хальвдана. — Я... не враг... я... искупление...

Она рухнула на пол лицом вниз. В тот же миг начертанный на полу круг вспыхнул тусклым светом.

Хальвдан уже не смотрел на Гуннхильд. Он бросился к Лере, с силой вырвав цепи из стены, и схватил её за плечи.

— Нет, — хрипло прошептал он, глядя ей в глаза так жадно, что у неё перехватило дыхание. Его голос дрожал. В нём не было ни капли привычной твердости. Лишь голая, почти животная мольба. — Ты слышишь меня? Астрид! Кем бы ты ни была... не уходи. Я приказываю тебе остаться!

Лера смотрела на него, на этого могучего воина, который умолял её, в чьих глазах она видела не гнев, а первобытный страх потери. Она хотела закричать, что останется. Что она хочет остаться.

Но мир вокруг начал расплываться, теряя очертания.

Белый свет от круга залил всё вокруг, становясь всё ярче и выжигая реальность. Её тело стало невесомым. Лера видела, как лицо Хальвдана, искажённое ужасом и бессилием, удалялось, словно в длинном-длинном туннеле. Она больше не чувствовала пальцев, сжимавших её плечи.

Она из последних сил покачала головой. Не в знак отказа. Это было отчаяние, молчаливая мольба о прощении. Она не могла говорить. Она чувствовала, как неведомая сила вытягивала её из этого мира, из этого тела, из его объятий.

"Я не ухожу по своей воле..." — пронеслось в её тающем сознании. — "Хальвдан..."

И всё исчезло в ослепительной белизне.

Тишина была странной. Не та благоговейная и звенящая тишина каменных стен, а приглушённая, городская, с отдалённым гулом машин за окном.

Лера застонала и попыталась приподняться, но тело не слушалось. Оно было... другим. Мягким. Незакованным в лёд. Она лежала на чём-то невероятно упругом и податливом. И запахи... Не дым очага, не солёная морская взвесь, не терпкий дух кожи и конского пота. Воздух пах стиральным порошком, сладковатой пылью и чужими духами.

Она заставила себя открыть глаза.

Белый, ровный потолок, без единой трещины и теней от мощных балок. Она медленно, с трудом повернула голову. Комната. Не её комната в общежитии, не её скромная квартирка. Чужая, большая, с дорогой и безликой мебелью. На прикроватной тумбочке лежали книга в яркой обложке, очки в тонкой оправе и электронные часы.

Холодная и до тошноты знакомая паника сжала её горло. Снова. Снова чужое тело, чужое место. Неужели всё сначала?..

— Нет... — вырвался из рта у неё пересохший шепот. — Только не снова...

Из её груди вырвался звук, которого она сама от себя не ожидала. Не крик, а вопль абсолютного отчаяния, от которого заныли виски и задрожали руки. Она не могла этого вынести. Не могла снова пройти через этот ад.

Рядом что-то зашевелилось. Послышался резкий, встревоженный вздох.

— Астрид?

Мужской голос. Сонный, но уже настороженный. Знакомый.

Рядом с ней на кровати поднялась фигура. Лера, сжавшись, прищурилась. Из-под одеяла появилась светлая, почти белая копна волос, а затем лицо. Усталое, милое, с добрыми, полными беспокойства глазами.

Гарик.

Её коллега. Друг. Тот самый, что врывался в её кабинет в тот последний, проклятый день, когда мир перевернулся.

Он щёлкнул выключателем на прикроватной лампе. Мягкий свет залил комнату, и Лера окончательно поняла. Она была в своём старом теле. Теле настоящей Леры. Но... в его квартире. В его кровати.

Всё ещё пребывая в ужасе, она отпрянула к изголовью, сжав край одеяла в побелевших пальцах.

— Астрид? — снова произнёс Гарик. Его голос был мягким и обволакивающим, будто он успокаивал испуганного зверька.

Лера ощутила, как по спине пробежал ледяной холод. Она поняла.

— Какая, к чёрту, Астрид? — прохрипела она.

Гарик замер, а его лицо исказилось от неподдельного изумления. Он медленно протёр глаза, будто стараясь стереть наваждение.

— Лера? — наконец, выдохнул он.

В его голосе было столько растерянности, что это прозвучало почти комично.

— Конечно, Лера! А кто же ещё... — она резко замолчала, потому что в её памяти сплыло собственное отражение в тумане сна. Испуганные глаза Астрид, смотревшие на неё из зеркала. Всё то время, пока её сознание было в теле Астрид, сознание самой Астрид было здесь, заперто в её, Лерином, теле.

Гарик лишь молча смотрел на Леру так, будто увидел призрак. Она метнула взгляд по комнате, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Её взгляд упал на книгу на тумбочке. Том древнескандинавского эпоса.

— Гарик... — она посмотрела на него. И мир вокруг снова начал медленно плыть, теряя очертания. — Что... что происходит?

Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, словно включившись.

— Я думаю, ты всё пони...

— Попробуй ещё раз! — истерично взвигнула Лера.

Секунду помолчав, Гарик кивнул и послушно начал рассказывать.

— Тот день... когда ты потеряла сознание в универе. Ты очнулась только в больнице и... ничего не помнила. Ни своего имени, ни работы. Ничего. Врачи сказали, что это амнезия. Но... — он сделал паузу, посмотрев на Леру с невероятной серьёзностью. — Ты смотрела на мир глазами животного, загнанного в угол. Ты боялась электричества, машин, не понимала, как пользоваться телефоном... А древнескандинавский... ты знала его в совершенстве. Лучше, чем мы с тобой когда-либо. Как родной. Ты говорила на нём во сне.