Женаты по договору
Шрифт:
Вот удивил, так удивил ее муж, заявившись к ней в спальню. Да и она хороша — почему дверь не закрыла?
Хотя, по большему счету, ничего особенного действительно не произошло. Аттавио прав — они супруги и стесняться вот такой ситуации глупо и неразумно. Миру смутило другое — впервые, кажется, мужчина рассматривал ее настолько откровенно и пылко. Будто бы впервые видел в ней женщину, а не ребенка.
И это … ее смутило.
И неловкий ужин только увеличил силу этого ощущения — ведь Аттавио, всегда далекий от тактичности, как Луна от Солнца, совершенно бесстыдно и неприлично наблюдал за тем, как как она ест и пьет. Удивительно, что под таким пристальным взглядом она умудрилась ни разу не пролить вина и не уронить что-нибудь на скатерть или платье, минуя салфетку на коленях.
Сам же граф, спокойно закончив трапезу, поднялся, чтобы самолично снять с очага латунный котелок с водой. Умело заварил чай и, придвинув к Мире блюдо с пирожными и фарфоровую чашечку, неожиданно сел рядом.
Как Мираэль не дернулась — уму непостижимо. Но, внутренне подобравшись, терпеливо дождалась положенного времени, наполнила чашку чаем и хладнокровно поднесла тонкий фарфор к губам. Опять же — под пристальным мужским взглядом.
— Неужели ты правда рассчитывала, что сможешь до конца своих дней прожить… так? — наконец-то заговорил Аттавио.
— Нет, — честно откликнулась девушка, сделав глоток, — Я знала, что рано или поздно мне придется вернуться. Но планировала сделать это позже.
— Ты редко писала.
— Так это отец сказал, что я в Фэрдере? — спросила Мира, понимая, что кроме как отцу, это сделать больше некому.
— В этом не было необходимости. Я получал отчет всякий раз, когда ты обращалась к своему счету в банке.
— Так вы следили за мной…
— Как же иначе? Без фанатизма. Но я должен был знать, что моя жена жива и в порядке.
— И все-таки — объявились только сейчас.
— В детали я не вдавался. Поэтому понятия не имел, что ты ведешь столь непритязательный образ жизни.
«Что, и даже ваши соглядатаи не докладывали? Удивительное хладнокровие и равнодушие!» — подумала Мира, едва не хмыкнув.
— И что же такого могло произойти, чтобы вы соблаговолили почтить меня своим приездом?
— Не бери на себя слишком многое, Мираэль. У меня в Фэрдере свои дела. А ты — лишь их малая часть.
Поистине, Аттавио Тордуар — мастер на комплименты. И что только женщины находят в нем?
— Польщена, что моя скромная персона занимает хоть какое-то место в бесконечной череде ваших забот, мессир граф. Это огромная честь!
Свой сарказм Мира умело прикрыла безупречно вежливым тоном и мягкой улыбкой, но мужчине это даже понравилось, ведь вновь убедило его в том, что той трепетной лани, которую он привык видеть в молодой графини, уже нет. Причем, видимо, давно.
Что заставило ее повзрослеть и окрепнуть? Жизнь под чужим именем? Независимость и самостоятельность?
Чему, интересно, она еще успела научиться. И у кого?
— Не возгордись, — усмехнулся Аттавио, — Это тебе не к лицу. Портит весь образ.
— Вот как? А какой же образ мне надо будет примерить по возвращению в Игдар? Лучше вам сообщить заранее, мне надо подготовиться и порепетировать!
— Ничего особенного от тебя не потребуется. Обновишь тряпки и драгоценности. Будешь посещать рауты и балы. И сопроводишь меня в королевский дворец.
— Что ж так? Неужели не нашлось кандидатки получше?
Миру определенно понесло. И она своевременно заткнула себя, в деланной покорности опустив голову и прикрыв глаза.
— Мило с твоей стороны. Но ты и так прекрасно знаешь, что на королевскую свадьбу не пристало приходить в сопровождении любовницы, — проигнорировав это завуалированное глумление, проговорил Аттавио, — Да и твое затянувшееся отсутствие стало отличным поводом для сплетен.
«Ах! Так я стала источником для пересуд! Какая неловкость! — насмешливо подумала девушка, — И видимо, именно это как-то не очень хорошо повлияло для вашего бизнеса, мессир граф!»
— Я вас услышала и поняла, граф, — мягко произнесла, снова поднимая на супруга взгляд, — Постараюсь оправдать ваши надежды!
Сдерживая усмешку, Мираэль протянула ладонь, чтобы взять с подноса пирожное.
Но Аттавио самым неожиданным образом перехватил ее запястье и крепко сжал, отчего Мира едва не вскрикнула. Возмущенно глянула на мужа и поджала губы.
— Я надеждами себя не занимаю, Мираэль, — строго и жестко произнес Аттавио, — Я приказываю, ты — выполняешь. В денежных средствах на свои хотелки, как и раньше, ты ограничена не будешь. Будь послушной, улыбайся и, как всегда, не выставляй свою личную жизнь напоказ. И мы сработаемся.
«Какую еще личную жизнь? — с горечью подумала девушка, — Я, в отличие от тебя, самопровозглашенный сеньор, о своей чести беспокоюсь!»
Но вслух девушка ничего не сказала, только сильнее стиснув зубы, и промолчала.
— И избавься от этих черных тряпок. Ты не вдова и не монашка. Твои столичные кумушки придумают еще невесть что…
С каким бы удовольствием Мира взяла бы и как вмазала удерживаемое ею в пальцах пирожное в холодную физиономию супруга. Жаль, воспитание не позволяет. Поэтому она его просто опустила обратно на блюдо.
И — снова кивнула.
Не ограничена — так не ограничена.
Она еще покажет, какой может быть.
Уже на следующий день Мираэль отправилась в салон Мари Дюваль и приобрела с полдюжины платьев и столько же пар туфель. И с десяток нижних сорочек и юбок. А после в ювелирном магазине купила два прекрасных гарнитура с хризолитами и рубинами. Продавцы приняли ее с недоумением, но еще с большим удивлением проводили одинокую и молодую девушку с большими зелеными глазами, которые привыкли воспринимать как юную вдовушку без лишней копейки и скромно учительствующую в доме четы Копш.
Откуда же у нее столько денег?
В тот же вечер вечер все вещи были привезены курьерами в особняк на улице Роз. Воспользовавшись помощью горничных, Мира без энтузиазма разобрала покупки, понимая, что те, хоть и были красивыми и дорогими, вряд ли соответствовали нынешней столичной моде и подходили богатой графине. А значит, ей либо придется оставить всю эту гору одежды и драгоценности здесь, передав в благотворительность, либо, забрав с собой, позволить себе немного побесить мужа. Второй вариант был заманчив, но головой девушка выбрала первый.