Чтение онлайн

— Ну вы даете. Неожиданно, — сказал Костик.

— И для меня, сынок, — тихо произнесла свекровь.

— И что дальше будет? Вы разъедетесь? Или маме пинка дашь? — Костя сегодня нес какую-то чушь. Его высказывания были совсем не в тему. И явно раздражали Романа Эдуардовича.

— Ты отца-то мудаком не считай. Мама тут останется, а я в город. Ее жизнь не изменится в финансовом плане, не беспокойся.

— А я? — уточнил супруг.

— Что ты?

— Моя жизнь тебя не волнует? Мое финансовое положение?

— А с ним что-то не так? — строго спросил свекор и уставился на сына. Как-то неправильно Костя начал разговор. Он же вроде мириться собирался?

— Ну да.

— Я ищу тебе работу.

— В смысле ищешь работу? — вмешалась в диалог Лидия Борисовна.

— А папа меня уволил, — спокойно ответил Костя. Но я смотрела только на свекра. Он начинал заводиться. Взгляд стал суровым, холодным. Мужчина был напряжен.

— Рома, ты что, его уволил? — жалобно спросила Лидия Борисовна. Ее голос неестественно дрожал, будто она сейчас же заплачет.

— Давайте мы наши рабочие вопросы с Костей будем решать сами, — хотел было осечь жену свекор, но не тут-то было.

— Нет уж. Ты зачем его уволил? — продолжала свекровь.

— Плохо работает. Ему нужна другая работа, не под моим началом, я слишком мягок с ним.

— И какую работу мне найти? Кто меня возьмет? Я за пятьдесят тысяч пахать не буду, — Костя возмущался, как обиженный подросток. Я никогда не вникала в их финансовые отношения с отцом. Да и трудностей никогда не было.

— А тебе какая зарплата нужна?

— Какая и была, — твердо заявил муж.

— Как работник ты не достоин такой зарплаты. Без обид, сын.

— А какой я достоин?

— Какой захочешь, все в твоих руках. Образование есть, опыт какой-никакой есть. Вперед. Покорять вершины. — Воодушевленная речь вышла. Свекор явно усмехался, но Костя начинал злиться, как ребенок, которому не купили игрушку.

— Рома, ты с ума сошел? Костик с детства мечтал работать с тобой. Вы поругались? Что он такого сделал, что ты так на него взъелся? Он исправится. Правда, милый?

— Да ничего я особо не сделал. Ну косячнул разок, не увольнять же сразу. — И в эту секунду я поняла, что скандала не избежать.

Роман Эдуардович закипел сильнее обычного. Напряг скулы, а ладонь, которая лежала на столе, сжалась в мощный кулак. Костик не смотрел на отца. Он расслабился от поддержки матери и, видимо, наговорил того, чего не следовало.

— Ты ничего не сделал? — громко спросил свекор у сына, а тот выпучил глаза. Костя испугался. — Лучше заткнись, Костя. В твоих же интересах не поднимать этот вопрос здесь, при всех.

— Рома! — воскликнула Лидия Борисовна. Думаю, слово «заткнись» резануло по ее тонкой натуре.

— Что Рома? Нормально хотел поужинать в последний раз со всей семьей.

— Еще скажи, что я все испортил? Я у тебя всегда виноват во всем.

— Не во всем, Костя, а только в том, что отцу врешь в глаза. И не только мне. То, что деньгам счет не знаешь, хотя сам еще и года не проработал в своей жизни. В том, что ведешься, а пора бы своей головой начать думать. Вот в чем.

— Я своей и думаю. Хотел сам решить вопрос с моллом, только ты не позволил. Олега отправил меня проверять, совсем мне не доверяешь?

— Если бы не Олег, я бы еще больше денег потерял. Потому что ты и не собирался лететь в этот чертов Ярославль! — свекор орал. И мне тоже стало немного страшно. Я видела его недовольным, но чтобы таким, в гневе... Никогда. Я сидела и не дышала, пока до меня не дошли его слова.

— Что? — уставилась я на мужа. — Ты не летал в Ярославль? А где ты был тогда?

— Где надо, — огрызнулся муж и вихрем вылетел из-за стола.

Но я решила не оставлять разговор незаконченным. Тоже встала, не произнеся не единого звука, и последовала за Костей на улицу.

— Стой. Кость. — Догнала я его уже у машины.

— Что надо? — грубо спросил он, и я неосознанно поморщилась. Не могу, когда он мне грубит на ровном месте.

— В смысле что надо? Я хочу объяснений. Где ты был эти дни, если не в Ярославле?

— Тут, в Москве.

— В Москве? — совсем растерялась я от услышанного. — А мой день рождения, ты же говорил...

— У меня были важные дела. Пришлось соврать. Прости.

— Прости? Кость, ты нормальный? — говорю, и слезы подбираются. Так обидно вдруг стало. Вспомнила наш разговор, где он говорил мне, что Ярославль отстой, что он сейчас в номере отеля. А на самом деле...

— Слушай, давай хоть ты не доставай меня. Видела, как отец наезжает, и так хреново.

— Так он за дело наезжает.

— Ты на его стороне? — повысил голос.

— Я ни на чьей стороне. Мне просто нужна правда, — в ответ повысила голос я. Взял привычку орать на меня.

— Какая правда, Вика? Были дела, нужно было решить. Все.

— У тебя кто-то есть? — спросила я и за реакцией слежу.

— Ты совсем уже?

— Я презерватив нашла в твоей сумке, с которой ты якобы в командировку ездил.

— И что? — нападает. А как мы знаем, лучшая защита — нападение.

— Мы с тобой не пользуемся презервативами.

— Не знаю, откуда он там, — отмахивается и дверь авто открывает.

— Ты же понимаешь, что это глупое оправдание.

— Какое есть.

— А деньги из сейфа? — спросила, молчит. Садится в машину. — Где они?

— Я взял, нужны были деньги.

— Там много было. Зачем тебе столько?

— Это мои деньги, подаренные на свадьбу. Они мне понадобились, вот и взял. Все? Допрос окончен?

— Кость, что происходит? — говорю спокойно.

— Заебало все... — рычит и машину заводит.

Назад сдает и выезжает со двора. А я стою посреди лужайки и смотрю на горящие задние фары. Ничего не понимаю...

Роман Эдуардович

Уехал засранец. Не успел охране сказать, чтобы не выпускали. А с хера ли его не выпускать? Дома закрыть? Привязать, может? Не поможет, пробовали. Пусть едет, пропсихуется и вернется. Истеричка выросла, а не мужик.