Чтение онлайн

— Вы хотите меня настроить против него? — Ожидаемый вопрос.

— И зачем мне это?

— Не знаю, может, у вас свои какие-то корыстные цели.

— Например? — дожимаю. Пусть говорит, раз начала.

— Вы знаете, какие, — смущается, смотрит то в пол, то снова на меня. Но думает, что выглядит дерзко. А мне смешно. Не показываю.

— Ты меня считаешь таким? Подлым?

— А вы не такой?

— Наверное, раз... — не могу произнести. Не стоит обсуждать такие темы в присутствии третьих лиц. А помимо нас в машине еще два человека.

— Вот именно. Еще и врете мне.

— Вру? — удивляюсь. Перепалка между нами. Не сдержусь, точно засмеюсь.

— Вы же сказали, что соврали. Скажите, о чем?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, как я и сказал, я люблю сына.

— А давайте правда за правду. Вы что-то спросите у меня, и я вам честно отвечу, а потом вы мне расскажете, о чем соврали, — торгуется, молодец. Может, ей бизнес какой открыть? Что таланту зря пропадать.

— Любой вопрос?

— Любой, — отвечает мне дерзко. А у меня столько вопросов сразу, одолевают. О многом бы спросил.

Думаю. В глаза ей смотрю и думаю. А Вика напрягаться стала. Лицо серьезное сделала. Уверен, что в ее голове тоже куча мыслей.

— Ты думала о том, что могло бы быть, если бы мы ушли со свадьбы?

И как он может о таком спрашивать? У него совсем ни стыда, ни совести? Ехидства нет. Наоборот, он такой серьезный. Ему правда это интересно? Ждет ответа. А я молчу. Да, конечно же, думала. Я обо всем думала и массу сценариев в голове прокручивала, но все это бессмысленно. Я вышла замуж за его сына. Все. Зачем рассуждать, а что было бы, если...

Этого не случилось — конец истории.

— Нет, — отвечаю на полном серьезе. Но Роман Эдуардович мне не верит.

Взглядом своим парализует, словно подчиняет. Мало мне места в этой машине. С ним рядом. Когда говорим о Косте, все норм, но когда он начинает вспоминать... Меня в дрожь сразу. Паника нападает. Не могу так. Не могу его пристальное внимание выносить. Бесит. Раздражает. Убежать бы сейчас. Выпрыгнуть из машины, да не в боевике я. Придется держаться, терпеть. Немного до дома...

— А говорила, что правду скажешь.

— Это правда, — твердо ему заявляю, но вру я очень плохо. Сразу себя выдаю.

Щеки краснеют, прям наказание. Учителя в школе на раз два меня раскалывали. Не повезло мне в этом.

— Неправда, и я тебе тоже тогда не скажу. — В груди что-то содрогается. Так он меня злит своим спокойствием. Как бы дала ему...

Сдерживаюсь, но думаю, по лицу он все понимает.

— Это нечестно.

— По мне, очень даже честно.

— Знаете что? — напрягаюсь. Глубоко вдыхаю...

— Что?

— Ни-че-го. — По буквам ему в лицо. К окну отворачиваюсь.

Темно на трассе. К городу подъезжаем. Ночной город хорошо освещен. Красиво. Раньше мы с Костей любили кататься по нему, много гуляли. Постоянно были вместе, а если нет, то на связи. Что изменилось? Вот где он сейчас? С кем? Что делает?

— О чем задумалась? — Роман Эдуардович спрашивает, а я злобно смотрю на него. Привязался же.

— Думаю, какой маникюр сделать. — В лицо ему язвительно.

Хотя маникюр и правда бы обновить пора.

— Да, это проблема, — иронично произносит.

— Еще какая. Поможете с выбором?

— Ты же любишь все яркое, сделай желтый.

Смотрю на него внимательно. Глаза немного прищурил, а может быть, от усталости. Ему так щетина идет, хотя это уже и не щетина, а борода. Но такой четкий контур, идеальный, как под линейку. Волосок к волоску. Губы, слегка приоткрытый рот, медленное дыхание.

Одергиваю себя. На ходу придумываю вопрос.

— С чего вы взяли, что я люблю все яркое?

— На пикнике, помнишь, за городом, у Вишневского? Там игра какая-то была глупая, про желания что-то... Не помню. И ты сказала, что представляешь, как едешь по МКАДу на желтом мерседесе...

Перебиваю свекра. Доходит, наконец, до меня.

— Это вы мне купили машину? — спрашиваю, но Роман Эдуардович молчит. Даже мимикой не выдает ничего. — Костя так искренне удивился, когда я его благодарила за подарок. Теперь я понимаю, он понятия не имел, о чем я.

— Вик...

— Не надо. Он мне врет, вы. Хватит. Давайте просто молча доедем до моего дома и все. Я устала.

Снова к окну отвернулась. Больше слышать ничего не хочу. Ни слова. Скорее бы оказаться в постели...

Роман Эдуардович

Дурак. Зачем сказал про машину? Неосознанно вышло, просто вспомнилось... Про маникюр говорили... Вот дурак... Первая ночь в новой квартире. В одиночестве. Оно и к лучшему. Зачастил с этой фразой. Самовнушение в действии. По крайней мере мне точно лучше. Тут, одному. Тихо, спокойно. Давно хорошо мне так не было. Прям здесь на диване и завалюсь. Никто в постель не зовет.

«Что за привычка засыпать на диване?» — Лида постоянно так говорила. Как будто я пузатый лентяй, который только и делает, что просиживает зад на диване. А я тупо физически не вывозил: так уставал на работе‚ что сил не было плестись на второй этаж. Не понимала она этого...

Вещи все в чемоданах. Плевать. Завтра Оксана все разберет. Коньяка плеснул себе и ни глотка не успел сделать. Уснул.

***

Девяти еще нет, а я уже в офисе. Перекусить бы. Завтрак мне сегодня никто не приготовил, чертова привычка. Ничего, решу вопрос. Градский не отзвонился. Что там с Костей? Пришел домой, нет? Раз не звонит, значит, без происшествий. Ясно дал понять: по пустякам не трезвонить. Только в экстренных. Блять, о чем думаю? Головная боль, а не сын.

Стучат в кабинет.

— Входи. — Громко. Легок на помине. — Привет, Семен. Только о тебе вспоминал.

— Доброе утро, Роман Эдуардович. Присяду? — Как всегда, сдержан и по делу.

Была бы его воля, в форме бы ходил. Но у меня дресс-код простой: костюм. Но у Градского послабление. На него костюм только если на заказ... Здоровый. Высокий, под двушку. Я на него когда смотрю, мультфильм вспоминаю про трех богатырей. Один из них на меня работает. Светлый, голубоглазый — вылитый Алеша Попович. Только еще и умный вдобавок.