Чтение онлайн

А сейчас я стою посреди собственной гостиной и не могу вспомнить, зачем сюда пришел.

"Вам вообще это знакомо?"

Я плюхаюсь на диван и смотрю в потолок.

Знакомо ли мне это.

Мать говорила — когда любишь человека, думаешь о нем постоянно. Даже когда не хочешь. Даже когда это мешает. Даже когда это нерационально и глупо и вообще не вовремя.

Я тогда кивал, думал — это слабость. Это то, чего я не допущу.

Я провожу ладонью по лицу. Голова раскалывается.

Грей подходит ближе и кладет морду мне на колено.

— Хоть ты не начинай.

Он тяжело вздыхает. Очень осуждающе.

И почему-то мне кажется, что если бы этот пес умел разговаривать, он бы уже давно сказал все, что думает обо мне.

Причем исключительно матом.

Перед глазами снова ее лицо — злое, глаза блестят от непролитых слез, и одновременно такое несчастное, что хочется разбить кулаком ближайшую стену.

Я ведь хотел помочь. Правда хотел.

Да, таким вот идиотским способом. По-своему, но хотел.

А в итоге сделал только хуже.

Мне даже и в голову не пришло, что она все так воспримет.

И теперь я хожу тут как идиот из угла в угол, чувствуя, как что-то крутит в груди так, что даже дышать трудно.

Грей тычется мордой мне в ногу.

Я смотрю на него.

Старый. Хромой. Совершенно бесполезный с практической точки зрения.

Я почесываю его за ухом.

Но мне даже в голову не пришло от него избавиться. Как сделал бы мой отец.

Мать говорила, что я слишком на него похож. Я тогда злился. Потому что отец причинял боль — легко, не задумываясь, просто потому что так было удобно.

Я не хотел стать таким же. Не хотел никому причинять боль. Поэтому всегда все контролировал, держал дистанцию, не обещал лишнего, не подпускал слишком близко. Чтобы потом никто не страдал.

И что в итоге?

— Она сказала, что ей больно. Из-за меня.

Грей смотрит на меня.

— Что? — говорю я. — Я же как раз пытался этого избежать.

Это правда. Я именно поэтому и написал это сообщение. Именно поэтому взял с собой Алину. Чтобы остановить то, что уже начиналось. Пока не зашло слишком далеко. Потому что потом — будет еще хуже и еще больнее.

Логично. Правильно. Предсказуемо.

Господи…

Провожу рукой по лицу.

Я боялся, что кто-то кому-то сделает больно. Боялся, что это буду я. А вышло — все равно я.

Грей тыкается холодным мокрым носом мне в руку.

— Она ушла, — говорю я ему.

Он молчит.

— Я позволил ей уйти. И это была ошибка.

Грей вздыхает. Тяжело, по-стариковски. Как будто говорит — ну наконец-то дошло.

Я встаю.

— Побудь здесь, — говорю я ему.

Он поднимает голову.

Я беру ключи.

Не знаю, что именно скажу. Не знаю, как это должно выглядеть. У меня нет плана, нет заготовленных фраз, нет понимания, что будет дальше.

Впервые за очень долгое время — не знаю.

И почему-то именно это ощущение кажется мне правильным.

Я выхожу.

Глава 63

Наташа

После разговора с Алиной легче почему-то не становится.

Даже как-то наоборот.

Теперь в голове вместо одной версии событий крутятся сразу три. И все одинаково дурацкие.

Я пытаюсь отвлечься сериалом — не помогает.

Потом книгой — тоже не помогает.

Потом начинаю гуглить вакансии — помогает, но ровно на семь минут.

После чего я снова думаю о Кравцове и о том, что все это значит.

Замечательно.

Ближе к ночи я решаю, что на сегодня хватит. Этот день официально объявляется худшим за последнее время.

Я иду в ванную, чтобы умыться, и вздрагиваю, когда вижу себя в зеркало.

Господи, кто это вообще?

Лицо бледное, нос красный, глаза опухшие. Такое ощущение, что меня неделю держали в заложниках и периодически били мокрым полотенцем. Поревела называется.

В дополнении к этому, на мне старый халат с котятами, который моя мама однажды назвала "позором женщины". Очень удобный, между прочим.

А волосы собраны в пучок при помощи двух карандашей, потому что резинку я куда-то засунула.

Красота, одним словом.

Та-а-ак… Тут нужна тяжелая артиллерия.

Я открываю шкафчик и начинаю перебирать баночки.

Увлажняющая… питательная… успокаивающая.

Вот. Успокаивающая.

Именно это сейчас и нужно. И коже, и мне.

Через несколько минут я уже сижу на диване с толстым слоем зеленой глины на лице.

Панда смотрит на меня с неодобрением.

— Я между прочим, старалась.

Панда явно считает, что недостаточно.

Я вздыхаю и включаю телевизор. Там что-то про природу — какие-то пингвины, им тяжело, но они справляются.

Завидую пингвинам.

И тут вдруг раздается звонок в дверь.

Я вздрагиваю. Смотрю на часы — почти десять вечера.

Потом иду открывать. Наверное, соседка. Или курьер ошибся адресом. Или… Да мало ли кто.

Я открываю дверь.

И забываю как дышать.

Потому что на площадке стоит Кравцов.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Он смотрит на маску. Потом на халат. Потом на карандаши в волосах. Потом снова на маску.

— Лебедева? — уточняет он не совсем уверенно.

— Нет, — говорю я.

И пытаюсь закрыть дверь.

Он успевает поставить ногу в проем.

— Даже не думай.

— Меня нет дома.

Он вновь окидывает меня взглядом с головы до ног. И задерживается на маске.

— Что у тебя с лицом?

— Ничего.

— Судя по цвету — интоксикация.

— Это маска!

— Очень на это надеюсь.

Я возмущенно фыркаю.

— Коты, — говорит он.

— Что?

Кивает на халат.

— На халате коты.

— Это подарок, — вру я. — Очень теплый халат.

И тут же злюсь на себя. Какого черта я вообще оправдываюсь?

— Ты плакала.

— Я?

— Да.

— С чего бы мне плакать?

— Я же вижу.

Я вновь фыркаю.

— Как вы вообще можете что-то видеть? У меня на лице зеленая маска.