Чтение онлайн

— Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Кирилл.

— Да все нормально, правда.

— Что ты натворил?

Он закрывает ноутбук.

— Почему сразу я?

— Потому что это всегда ты.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом вдруг откладывает ноут в сторону, встает и молчит. И это почему-то начинает меня настораживать еще сильнее.

— Так.

— Что "так"?

— Ты меня пугаешь.

— Я еще ничего не сделал.

— Именно.

Даже Грей поднял голову и развернул уши. Похоже, он тоже чувствует неладное.

— Наташа.

— Нет, серьезно. Если ты опять кого-то уволил...

— Не уволил.

— Хорошо.

— Пока что.

— КИРИЛЛ!

Уголок его рта дергается.

И вот тут я окончательно понимаю, что происходит что-то очень странное.

Потому что выглядит он примерно так же, как в тот вечер, когда приехал ко мне домой.

Собранный, спокойный и одновременно совершенно не в своей тарелке.

Я медленно опускаюсь на диван, предчувствуя неладное.

— Ладно.

Он молчит.

Да блин!

— Ладно, — повторяю я. — Что происходит?

Несколько секунд он просто смотрит на меня.

Потом переводит взгляд на Панду, которая как обычно сидит в кресле с важным видом и осуждает человечество.

И тяжело вздыхает.

— Знаешь, я начинаю понимать, почему люди так нервничают перед этим.

— Перед чем?

Он смотрит на меня.

— Наташа, не издевайся.

Я моргаю. Раз. Другой.

Он о чем вообще?

— Кирилл...

— Пожалуйста, дай договорить. Я и так уже минут сорок собираюсь.

— Серьезно?

— Да.

Я смотрю на часы.

— Мы дома только пятнадцать минут.

— Остальные двадцать пять я собирался еще на парковке.

Я не выдерживаю и начинаю смеяться. Очень нервно.

— Наташа, не отвлекайся.

— Погоди-ка… — вдруг доходит до меня, — ты что… делаешь предложение?

— Пытаюсь.

— А-а-а...

— Вот именно.

Он снова проводит рукой по затылку.

Да ладно…

Кравцов. Нервничает.

Кажется, завтра пойдет снег. В июле.

— Вообще-то я подготовил речь.

— Правда?

— Ну да.

— И где она?

— Умерла.

Я закрываю лицо руками.

— Кирилл...

— Хватит ржать.

— Я не ржу.

— Врешь.

— Ну, если только немного.

Он смотрит на меня с таким видом, будто всерьез рассматривает вариант меня уволить. По старой памяти.

Потом тяжело вздыхает, подходит ближе.

И вдруг… опускается передо мной на одно колено.

Я мгновенно перестаю смеяться.

Потому что… в голове вдруг всплывает его фраза, которую он сказал мне при нашей первой встрече:

"Вы встанете передо мной на колени"

Самовлюбленный невыносимый человек.

Он тоже это вспоминает. Я вижу по глазам.

— Только попробуй сказать хоть слово, — предупреждает он.

— Не буду.

— Я тебе не верю.

— Я постараюсь.

Он качает головой. Потом достает из кармана маленькую коробочку. И несколько секунд просто смотрит на нее.

Словно сам до сих пор не понимает, как вообще оказался в этой ситуации.

— В общем...

— Очень уверенное начало.

— Наташа.

— Все-все. Молчу.

— Спасибо.

Он снова вздыхает.

— У меня не получается красиво.

— Ну да, я заметила.

— Но ты и сама знаешь, что красивыми словами я никогда не умел.

— Лучше и не скажешь.

— И романтики во мне тоже немного.

— А вот это неправда.

— Правда.

— Кирилл, ты закрыл мой кредит.

— И ты на меня за это наорала.

— А еще неделю смотрел на мою кружку.

— Мне просто лень было поставить в посудомойку.

— Ну конечно. А еще ты терпишь Панду.

— Вот это вообще подвиг.

Я улыбаюсь.

Он тоже, совсем чуть-чуть.

— В общем, — говорит он. — Я люблю тебя.

Сердце делает какой-то совершенно ненормальный кульбит.

— И хотел бы провести с тобой всю оставшуюся жизнь.

Он открывает коробочку.

— Если, конечно, ты согласишься.

Я смотрю на кольцо, потом на него.

И вдруг понимаю, что улыбаюсь как полная идиотка.

— Знаешь, что самое смешное?

Кравцов прищуривается.

— Что?

— На колени в итоге встала не я.

Он закатывает глаза.

— Господи, Лебедева! Ты выйдешь за меня замуж или нет?

Я наклоняюсь к нему. Обнимаю за шею.

И шепчу прямо в ухо:

— Ну конечно выйду.

Он прижимает меня к себе так сильно, что я даже дышать не могу.

Я утыкаюсь носом ему в плечо, улыбаюсь и вдруг понимаю, что мне сейчас так хорошо, что даже хочется плакать.

Вытираю рукой глаза и добавляю:

— Но, знаешь, речь у тебя была совсем ужасная.

Конец