Чтение онлайн

Я закрываю лицо ладонью. Блин, у меня уже живот болит от смеха. И это ужасно.

Потому что еще полчаса назад я лежала на диване и чувствовала себя самым несчастным человеком на свете.

А сейчас сижу в пижаме, ржу в трубку и представляю Кравцова, который методично терроризирует офис.

— И это еще не все, — убитым голосом сообщает Даша. — Сегодня уборщица спросила, не выбросить ли бумаги из шредера, а он посмотрел на нее и сказал: "Выбросите лучше меня из этого цирка."

Я утыкаюсь лбом в диван и начинаю уже просто беззвучно трястись от смеха.

Нет, ну невозможно же.

— Наташ… — жалобно шепчет Даша. — Вернись, пожалуйста. Иначе нас всех реально уволят. Мне кажется, Кирилл Олегович уже сам не понимает, что творит.

Я все еще улыбаюсь после ее рассказов.

— Да ладно тебе, — бормочу я. — Переживете.

В трубке повисает странная пауза, а потом Даша тихо говорит:

— Он постоянно выходит в приемную.

У меня внутри что-то едва заметно дергается.

— Ну… он же через нее в кабинет ходит, — пожимаю я плечом. — Что тут удивительного.

— Нет, — быстро отвечает она. — Не так. Он выйдет, постоит, посмотрит на твой стол и обратно заходит. И потом опять.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

— А один раз он вообще сел в твое кресло, — совсем тихо добавляет Даша. — И сидел там минут десять.

У меня резко пересыхает во рту.

— И знаешь… — шепчет она. — Мне в какой-то момент даже страшно стало. Не потому что он злой. А потому что у него лицо было такое…

Она запинается.

— Какое?

— Будто у него что-то очень важное забрали.

Я откидываюсь на спинку дивана.

— И еще странное… — Даша запинается. — Сегодня он спросил, где договор от "Строй-Инвеста".

Я хмурюсь.

— И?

— Он сам его вчера подписывал.

У меня внутри что-то медленно холодеет.

— Потом спросил, почему ему не принесли кофе.

— Но ему принесли?

— Кофе стоял у него на столе.

Я молчу.

— А потом он минут пять искал телефон, — совсем тихо продолжает Даша. — Держал его в руке и искал.

Блин…

Перед глазами вдруг очень ясно встает Кравцов.

Всегда собранный, холодный, контролирующий все вокруг до мелочей.

Мне становится не по себе.

— И знаешь… — шепчет Даша. — Мне кажется, он вообще почти не спит.

Я сглатываю.

— С чего ты взяла?

— У него глаза красные. И рубашка сегодня была мятая. Я вообще впервые в жизни увидела Кирилла Олеговича в мятой рубашке.

Я закрываю глаза.

Блин, похоже, все эти три дня плохо было не только мне.

Глава 59

После разговора с Дашей я еще с минуту сижу на диване, глядя в стену. Потом перевожу взгляд на Панду.

— Нет, даже не начинай, — говорю я ей.

Панда осуждающе молчит.

— Да, мне тоже жалко бухгалтерию. И принтер. Но это не моя проблема. Я там больше не работаю, поняла? Все. Конец. Финиш.

Панда не отвечает.

— Кирилл Олегович — взрослый мужчина, — продолжаю я. — Богатый. Успешный. Страшный. Как-нибудь переживет отсутствие одной помощницы. Другую себе найдет, в конце концов! Так что, уж как-нибудь без меня.

На следующее утро я впервые за несколько дней привожу себя в относительно человеческий вид, завариваю кофе и открываю ноутбук.

Три дня пострадала и хватит. Работу искать все равно придется.

Жизнь, к сожалению, не заканчивается вместе с драмой в личной жизни. Хотя могла бы проявить хоть немного такта.

Я открываю сайт вакансий, обновляю резюме. Отправляю его в одну компанию, во вторую, в третью.

На четвертой начинаю чувствовать себя человеком.

На пятой снова вспоминаю Кравцова.

На шестой мысленно желаю ему облысеть.

На седьмой ловлю себя на том, что смотрю в окно и думаю вообще не о работе.

Телефон звонит так неожиданно, что я вздрагиваю.

Контакт мне знаком, и от одного его вида мне уже хочется спрятаться под стол — Мария Леонидовна.

Ой, мамочки.

Я смотрю на экран несколько секунд, потом обреченно отвечаю.

— Алло...

— Лебедева! — раздается голос, не предвещающий ничего хорошего.

Я невольно выпрямляюсь.

— Добрый день, Мария Леонидовна.

— Для кого добрый, а для кого и нет.

Ну все, началось.

— Я уже поняла, что на трудовое законодательство, внутренний регламент компании и элементарные нормы приличия вы решили наплевать, — сообщает она.

— Мария Леонидовна...

— Нет, подождите. Мне интересно, ыы вообще собираетесь забирать свою трудовую книжку или она теперь будет жить у меня?

Я моргаю.

— Что?

— Четвертый день лежит в столе и ждет вас! — возмущается она. — Мне ее, может быть, в рамочку оформить?

— Я...

— Лебедева, вы уволились — это уже свершившийся факт. Решили не отрабатывать — ну тут пусть бог вас простит. Но документы-то забрать можно?

Я вздыхаю — кажется, избежать поездки в офис не получится.

— Хорошо. Я приеду сегодня.

— Вот и прекрасно, — немедленно отвечает она. — И желательно до того, как я выйду на пенсию.

Я медленно опускаю телефон на стол.

Панда смотрит на меня с дивана.

— Даже не начинай, — предупреждаю я.

Панда подозрительно молчит.

Через час я уже топаю от метро в сторону офиса.

Внутри что-то неприятно сжимается.

Черт. Мне сейчас придется зайти внутрь, а там он.

Может, пронесет?

Мария Леонидовна встречает меня так, будто я лично развалила компанию.

— Наконец-то, — сообщает она вместо приветствия.

— И вам добрый день.

— Вы еще и издеваетесь?

Я вздыхаю.

Следующие десять минут проходят примерно так, как я и ожидала.

Мне рассказывают про безответственность, про трудовую дисциплину, про молодежь, про то, что в ее время люди так себя не вели.