Чтение онлайн

— Ну, — проговорил я, пытаясь представить леди Каролину, дерущуюся подсвечником. А ведь производила впечатление спокойной дамы. Никогда бы не подумал.

— Сама пригласила. Сама спросила, что беспокоит. И я ответил: свадьба!

С этими словами он неожиданно нанес удар шпагой. Я едва успел парировать.

Через четверть часа, взмокший и обессиленный от стремительных и яростных атак Венди, расхорохорившегося не на шутку, я лежал на земле, поверженный его исповедью, на краю гибели — задыхаясь от смеха. Он сидел рядом, угрюмо отламывая кусочки от ивового прутика. Выяснилось, что с Цветочного Вечера он возвращался за полночь, когда его буквально «сцапала и утащила в свое логово коварная искусительница» — Элизабет, служанка леди Каролины. Воспользовавшись отсутствием хозяйки — накануне леди спешно уехала в свое поместье, — она заманила Венди в покои госпожи, где… он до самого утра изливал ей душу. А плакать он умел!

— Это Элизабет сапог принесла? — Я сел. — Я сразу понял, что она в тебе души не чает. Подсвечником! — смеясь, повалился обратно на землю.

— Смейся, смейся. Еще неизвестно, чем тебя Кадемония огреет!

Я сел — а вот это уже не смешно.

Какое-то время мы сидели молча. Как-то это все… печально.

— Смотри-ка, кто к нам пожаловал, — язвительно объявил Венди.

Пружинистым шагом уверенно и целеустремленно по тропинке двигалась фигура. Поднявшись с травы, мы подождали, когда она приблизится. Вернее он. Третий принц Кэшнаира, Эсмирато Нэйрон вэн Астарта собственной персоной. Облаченный в белые одежды с кроваво-красными кружевными манжетами. Подойдя, юноша сверкнул ослепительной улыбкой и отвесил безупречный поклон. Жаль, не раскланялся на манер своей родины. Эти странные пассы руками и кренделя выписанные ногами, продемонстрированные Сопраной во время церемонии дарения подарков… С удовольствием бы поглядел в исполнении этого франта.

— Ваше Высочество, рад видеть вас в полном здравии, — поприветствовал он, не обращая внимания на Венди, усиленно жегшего его взглядом. А то как же! Вчера Венди с дуру, не иначе, уселся играть с чужеземным гостем в карты геруны. Тот вначале клялся, что играть не умеет, а потом его огненная дракон-карта спалила белокрылого пегаса Венди «одни обугленные перья остались!», и проигравшему пришлось расстаться с кошелем серебра «обокрал, мерзавец!». Затем кэшнаирец «издевательски пожелал приятной ночи! Чтоб ему гореть в синем пламени!» и отбыл, оставив Венди в растерзанных чувствах. Проникнувшись этой душещипательной историей и дивясь наивности друга, я к и без того «внушительному» списку грехов иноземного принца добавил, что подозреваю в его лице — налетчика из сада. «Я так и знал! Я как чувствовал!» — злорадно возопил Венди. А мог бы и сам догадаться, хотел сказать я, но передумал — зачем еще больше травмировать друга?

— А, герцог, — повернулся Эсмирато к Венди, словно только что заметил. — Как поживаете? Надеюсь, вчерашняя маленькая неудача не сильно вас обеднила?

Венди сверкнул глазами, в его взоре читалось «радуйся, пока можешь, но я знаю твою маленькую тайну. Не отвертишься! Поплатишься за все!». Войдя в азарт, он коснулся рукояти учебной шпаги. Принц пренебрежительно проследил его движение, и губы его дрогнули в полуулыбке.

— В Кэшнаире оружие против высочайших может поднимать только равный. Иначе… смерть… — шепотом ветра выдохнул он последние слова.

— Смерть?! — повторил Венди. — Интересно. — И бросил на меня заговорщицкий и слегка обеспокоенный взгляд.

Хм… Мне вот тоже интересно. Это что, тонкий намек, что если станет общеизвестно о садовом приключении, то Венди не поздоровится? А кто виноват? Когда принц саблями размахивал, он как-то не удосужился представиться, да и не ветки рубить в сад приходил. А, между прочим, это еще большее преступление, направлять оружие против наследного принца. Пока еще дружественного государства, а дальше как получится. Договор мира не подписан. И будет ли… Потому что вначале я должен жениться на Ней. А это… ну как бы… Не лучше ли война?

— А если высочайший сам поднимет оружие против… низшего? — Губы Венди скривились, будто он испытывал презрение к самой постановке вопроса. — Что делать последнему? Безропотна принять смерть?

Молодец! Так прямо и намекнул, что догадывается, кто тот хлыщ, пожелавший в один из теплых вечеров содрать с нас шкуры.

— Если низший сам признал себя таковым, то смерть единственное спасение для его чести.

Пальцы Венди с силой сжались на рукояти шпаги с затупленным наконечником. Тренировочным оружием он вряд ли причинит существенный вред обидчику. Разве что глаз выбьет. Если достанет. Потому что принц, как показала практика, весьма ловок и хитер. Его нужно бить его же оружием!

Я нащупал памятный трофей в поясном кошеле из зеленого бархата, расшитого золотом — подарок от любимой сестрицы. И злорадствуя, что смогу прижать кэшнаирца к стенке, выудил фибулу на свет.

— Занятная вещица, не правда ли? — подкинул ее в воздух. На фоне красного мака сверкнули скрещенные мечи — герб семьи Нэйрон.

Зрачки темного едва заметно расширились, но он и глазом не моргнул.

Демон бы побрал его выдержку и его самого за одним!

— Позволь взглянуть, — любезно попросил он. И когда фибула оказалась у него, довольно долго ее изучал. Так долго, что я почувствовал неладное. — Что ж, — наконец произнес Эсмирато, — работа великолепная! Сочетание рубенита и орданикса впечатляет! Впрочем, чему удивляться — все ремесленники Кэшнаирской Империи непревзойденные мастера!

— Удивляться есть чему, — злясь, отобрал у него застежку. — Я нашел ее в нашем саду. Вещь дорогая, не каждому по карману.

— В Кэшнаире такое носит каждый второй, — заносчиво объявил принц.

Спокойней. Он уже попался. Рукоприкладство только все испортит. Хотя я б с удовольствием.

— Странно, что каждый второй носит герб семьи Нэйрон. Вашей семьи.

Он едва заметно напрягся.

— В таком случае, — минутой позже произнес он невозмутимо, — смею предположить, что… — Я затаил дыхание. — Кто-то ее украл. Может быть, один из ваших людей.

Это уже слишком!

— Полагаешь, один из наших нацепил фибулу с вашим гербом и попытался в саду меня…

Венди тронул за руку, и я прикусил язык. Эсмирато глядел насмешливо. Я вздохнул, худо-бедно справляясь с гневом. Таких проныр видеть еще не доводилось. Врет и не краснеет!

— И что же случилось в саду? — поинтересовался он, как ни в чем не бывало. Словно не заметил, что я был готов в глотку ему вцепиться. Проклятые двуличные темные!

— Думал, это ты мне скажешь.

— Вот как… — В его глазах чудилось издевательство. — Если Ваше Высочество кто-то пытался обидеть… или попытается… мое оружие к вашим услугам. — Он чуть склонил голову, не отводя от меня все того же насмешливого взгляда, положив руку на навершие сабли. Которых, к слову, насчитывалось две. Две изогнутые и скрытые в глубинах ножен сабли.

Это как вызов.

Хочет вывести из себя? Не на того напал!

— А что это у тебя на поясе? Приметные «ножики». — Сожри его демоны, если он думает, что ему удастся меня одурачить! Не признал застежки, сорванной с его плаща, что ж… Но сомневаюсь, что еще у кого-то найдутся такие же парные клинки!

— Приметные, — согласился Эсмирато. — И смертоносные.

Ну еще бы!

Мы продолжали нежно скалиться друг на друга, когда между нами вклинился Венди. Он сиял, как начищенное серебряное блюдо. Явный признак, что ему пришла в голову гениальная идея. Только не это!

Оттащил меня в сторону, горя желанием поделиться…

Лучше бы я домой пошел.

— Если поединок возможен только между равными, то… — вдохновенно начал он.

До меня доходило с трудом.

— Нет! — отрезал я. — Ты с ума сошел?

— Это же шанс! Почему нет?

— Да потому что… — Эсмирато гость, и папа будет ой как не рад, если я окажу принцу чересчур жаркий прием. Или того хуже — он мне. Как-то не мечтаю лежать мордой в землю. Да и причины нет вызывать на поединок. Из-за того, что Венди продул ему в карты — несерьезно. И напоследок: я не ребенок играть в детские игры. Отец учил думать, а потом делать. Так что: — Нет.