Чтение онлайн

Но эти мысли метались где-то на задворках моего сознания, а между тем я продолжала следить за гойделом Урбаком, который беспокоил меня всё больше.

— Поступили результаты экспертизы после вскрытия тела лорда Викона Бэкхейма, — после короткой паузы, во время которой полицейский агент оглядел всех присутствующих, быстро и в то же время цепко. Разумеется, по происхождению он существенно уступал моим хозяевам, но его высокий социальный ранг давал ему право держаться наравне. Пятый ранг полиции характеризовался обширными полномочиями. — И по этим результатам можно заключить, что…

— Почему тело нашего дорогого отца подверглось этой мерзкой, унизительной процедуре?! — вскинулась леди Асгая. — Что вы себе позволяете? Почему нас не поставили в известность, не спросили нашего разрешения?!

Я поёжилась. Почему-то я не задалась вопросом, а где собственно было тело пожилого хозяина весь этот день, а теперь вдруг выяснилось, что его в кратчайший срок забрали на какую-то «экспертизу» да ещё и через «вскрытие»! Сообщили в Хоррен, приехали дежурные служащие и штатный маг, погрузивший тело в стазис, отвезли в хорренский морг, а там… Представив себе сам процесс, я на мгновение зажмурилась.

— Угомонись, — не поворачивая к ней головы, холодно произнёс лорд Ликор. Глава семейства сидел в расслабленной непринуждённой позе, но при этом он теребил шёлковый шейный платок, словно его рука жила какой-то отдельной независимой жизнью. — В том случае, если нет специальных указаний или есть малейшее подозрение на то, что смерть не была естественной, вскрытие и последующую общую экспертизу проводят всегда, это обычный порядок. Разрешение семьи для этого не требуется. Отец не был особо религиозен, он такой пункт в завещание не вносил.

— Не была естественной? — визгливо повторила леди Асгая, а я краем глаза отметила, как вцепилась обеими руками в рукав неподвижно и безмолвно сидевшего лорда Авертера леди Кариса. — Как это — не была? От чего тогда он умер?! Викон был уже дряхлым стариком, старики умирают постоянно просто так!

— После того, как мои сотрудники забрали тело лорда Бэкхейма, согласно стандартному протоколу был проведён поверхностный осмотр его личной комнаты, — безэмоционально, но чётко произнёс агент Урбак. — В частности, сотрудником первого ранга Стуюсом Хабом был обнаружен и изъят некий флакон из тёмного стекла, подозрительным содержимым коего мы не могли не заинтересоваться, ибо оно в изрядных дозах обнаружилось в крови, даже несмотря на то, что со времени смерти прошло уже более пяти часов.

— Вы не могли бы говорить проще и ближе к делу?! — нервно вступил в диалог Лавтур. Агент коротко поклонился ему.

— Как вам будет угодно. Лорд Ликор, не могли бы вы распорядиться и привести сюда семейную целительницу? Благодарю… Так вот, если говорить проще, по результатам вскрытия было установлено, что смерть наступила в результате повреждения сердечной мышцы вследствие гипоскического некроза тканей, в свою очередь вызванного резким понижением давления. Неестественно резким…

— Отец принимал сердечные капли, — низкий голос лорда Ликора в общей напряженной тишине показался более высоким, чем обычно.

— А что-то ещё, кроме них?

— Нет, — теперь в голосе прибавилось растерянности. — Насколько я знаю… Может быть, Сантима, целительница, уточнит, но… конечно, возраст, ему уже было семьдесят семь лет, тем не менее, я не знал о каких-либо других проблемах с его здоровьем. Впрочем, он был скрытным человеком, так что…

— Речь не идёт о проблемах со здоровьем, как таковых, — агент Урбак щелкнул суставами пальцев рук, качнулся вперёд — назад, словно не в силах определиться, и вдруг развернулся ко мне:

— Гойда Римия?

— Леди Римия, — поправил его лорд Ликор. — Магический контракт, связывающий эту юную особу с моей семьёй, даёт ей право на такое обращение.

— Леди Римия, — повторил гойдел полицейский. — Вы регулярно навещали лорда Викона?

Лорд Ликор на этот раз промолчал, и мне пришлось отвечать самой, хотя горло вдруг сдавило, как при удушении — однажды лорд Мизерт решил проучить меня таким образом, и я помнила ощущения:

— Согласно расписанию. Один-два раза в неделю.

В этот момент дверь распахнулась, и в сопровождении слуги, угрюмого камердинера лорда Викона Алса, и полицейского агента, совсем молоденького безусого парнишки с несколько растерянным раскрасневшимся лицом вошла семейная целительница. Сантима выглядела одновременно заплаканной и воинственной, её седые волосы, всегда аккуратно собранные в пучок на затылке, в этот раз неаккуратно растрепались и почему-то стали отдавать желтизной.

— Гойда…? — вопросительно обратился к ней агент Урбак, и целительница вздёрнула острый подбородок:

— Сантима Нерк.

— Верно… Уважаемая гойда, поведайте нам, какие целебные снадобья принимал лорд Ликор последнее время.

— Уже четыре года до этого… прискорбного события… — Сантима всхлипнула, но взяла себя в руки. Метнула на меня яростный непримиримый взгляд. — Я готовила ему капли для поддержания деятельности сердечной мышцы. Лорд был ясен умом и крепок телом, но возраст и непростая военная служба в молодости, два ранения, переживания…

— Переживания? — переспросил агент Урбак, и Сантима как-то затравленно вздрогнула.

— Как и все… он беспокоился о членах своей семьи… Смерть Лорда Соделя глубоко отразилась на здоровье лорда Викона. Он… переживал, хотя старался и не показывать этого.

— Кстати, лорд Ликор, а от чего умер ваш брат?

Глава семьи вскинул брови:

— А при чём тут смерть моего брата? От лёгочной хвори. Он любил охотиться, попал под сильный дождь и простудился. Мы не ожидали ничего плохого, однако пару дней спустя его состояние резко ухудшилось, мы повезли его в Хоррен, но не довезли, он умер прямо в дороге.

— И вы, гойда, ничего не смогли сделать?

— Меня не было в замке в тот день! — вспыхнула Сантима. — Господа отпустили меня домой, у внучки были тяжёлые роды… Почему вы спрашиваете?! При чём тут лорд Содель?

— Ни при чём, ни при чём… — нараспев проговорил агент полиции и вдруг снова повернулся ко мне:

— Сколько вы жили в замке на момент смерти лорда Соделя, леди Римия?

— Один год, — растерянно проговорила я, сказать по правде, мне тоже безумно хотелось спросить «а при чём тут это?!». И ещё — «а при чём тут я?!»