Чтение онлайн

Видоискатель Джо нацелился на холмик под белым одеялом.

Ева завопила из-под укрытия:

– Мама, ты еще здесь?

– Да, но я еще не отдышалась после подъема, – отозвалась Руби, плюхаясь на стул. – Весь день прыгала туда-сюда по лесенке, как чертов кузнечик. В мои-то семьдесят девять я уже слишком стара для такого переполоха. И еще у меня внизу пирог в духовке, за которым нужно следить.

– Миссис Сорокинс, мы тут снимать пытаемся! – закричал Дерек. – Прошу вас, ничего не говорите, не свистите и не пойте!

Руби встала со стула и заявила:

– Не буду я здесь сидеть, коли меня не желают видеть.

Она вышла из комнаты прислонилась к перилам и тяжело обмякла, пока не почувствовала в себе силы спуститься на кухню, где принялась искать записную книжку Евы. Первым там значился номер Александра, записанный его собственным почерком. Руби села за кухонный стол и с трудом нажала на кнопки телефона в правильной последовательности.

Александр сразу же ответил:

– Ева?

– Нет, Руби. Она просит, чтобы вы заглянули сюда. Здесь люди с телевидения, а Ева хочет, чтобы они оставили ее в покое.

– Что? Ей нужен вышибала?

– Да, она хочет, чтобы вы пришли и выгнали их отсюда, – проворчала Руби, выходя за рамки указаний Евы.

– А почему я? Я ведь не уличный боец.

– Да, но темнокожих ведь больше боятся, верно?

Александр хмыкнул в трубку.

– Буду через пять минут. Принесу свои смертоносные кисточки для рисования, хм?

– Вот и ладненько, потому что мне уже до чертиков опротивела вся эта грызня. Я иду домой.

Руби аккуратно поставила телефон на базу, надела шляпу и пальто, взяла из-за кухонной двери свою авоську и вышла в холодный полдень.

* * *

Между тем Ева заставила Джо выключить камеру и теперь сидела в постели со сложенными на груди руками, похожая – по мнению Дерека – на современную Жанну д’Арк.

Дерек увещевал:

– Ну что, вы поступите как разумная женщина и дадите мне интервью сами, или же мне сказать все, что заблагорассудится, за вас? Если так, боюсь, вам не понравится то, что я сочиню.

– Все, что я хочу вам сказать: вон из моего дома!

– Мне это не нравится, – нахмурилась Джо. – Ты угрожаешь интервьюируемой, Дерек, и мне придется сообщить об этом в управление персоналом.

– Все нормально, всегда можно вырезать сомнительные эпизоды во время монтажа.

– Но я не занимаюсь монтажом. Я просто непрерывно снимаю реальную картинку, как диктует Киноправда.

– Ты не была столь принципиальной, когда на прошлой неделе мы поймали на пороге безутешную вдову.

– Какую именно? На прошлой неделе было две безутешных вдовы.

– Ту, чей идиот-муж упал в промышленную тестомешалку.

– Я тогда с тяжелым сердцем поступилась своими убеждениями.

Дерек схватил Джо за плечи и прошипел:

– Зато тебе удался шикарный высокохудожественный финал, когда по ее лицу бежали бриллиантовые слезы – ты будто радугу поймала.

– Я снимала, как она плачет, через хрустальную призму, – пояснила Джо. – И я этим не горжусь, наоборот, мне стыдно.

– На телевидении нам всем стыдно, дорогуша, но это же нас не останавливает. Не забывай, мы даем зрителям то, чего они хотят.

Дерек понизил голос и прошептал Еве:

– Кстати, не могу не сказать, как мне жаль, что ваш муж собирается уйти из семьи. Вы, наверное, безутешны?

– Вам вообще известно значение слова «безутешный»? – набросилась на провокатора Ева, но не стала ждать ответа. – «Безутешный» означает «опустошенный», «раздавленный» или «разлетевшийся на тысячу кусочков». Но вот она я, сижу перед вами в кровати, целая и невредимая. А теперь, пожалуйста, закройте дверь с той стороны.

Топая по лестнице, Дерек пробурчал:

– Вот почему я ненавижу работать с женщинами. Они не умеют мыслить дальше своей пятой точки. – Издевательским фальцетом, призванным спародировать женский голос, он продолжил: – «О Боже мой, меня захлестнули эмоции и поработили гормоны, и значит, все дальнейшее было этично с женской точки зрения!»

Телевизионщики услышали, как в замке поворачивается ключ, и увидели входящего в дом Александра. В руках тот держал большую картину, завернутую в пупырчатый полиэтилен.

– Это вы донимаете Еву? – с порога спросил Александр.

– А вы тот самый Александр, о котором говорила нам миссис Сорокинс? Друг семьи, хм? – встречно парировал Дерек.

– Прошу вас немедленно уйти, вашему присутствию здесь никто не рад, – твердо сказал Александр.

– Послушай, солнышко, в нашей глухомани в кои-то веки проклюнулась интересная история. Не каждый день в пригородах объявляется святая. Мы сделали крупные планы Евы в окне, записали интервью с ее матерью, а Барри Вутон рассказал нам свою скучнейшую, но трагическую историю. Нам не хватает только самой Евы. Всего лишь нескольких ее слов.

Александр улыбнулся во весь рот, напомнив Плимсоллу беременную крокодилиху, которую телевизионная группа недавно снимала в зоопарке Туайкросс.

– Вы брали у меня интервью на открытии моей первой выставки, – подсказал озверевший Алекс. – Наизусть помню вашу подводку: «Это Александр Тейт, художник. Как ни странно, он рисует не гетто, не портреты бандитов, не разоблачительные картины упадка городов. Нет, Александр рисует акварельные пейзажи английской глубинки…», и тут начиналась партия клавесина.

– А по моему мнению, это был милый сюжет, – вздохнул Дерек.

– Дерек, ты проявил высокомерие по отношению к Александру, откровенно намекнув, что рисование акварельных пейзажей – необычное занятие для темнокожих, – пояснила Джо.

– Но это так и есть.

Джо повернулась к Александру:

– Моя партнерша — темнокожая. Может, вы ее знаете? Ее зовут Присцилла Робинсон.

– Нет, просто смешно, правда? Мне, пожалуй, стоит поближе познакомиться с тысячами черных, тянущих лямку на хлопковых полях Лестера.

– А ну-ка не сваливай свое дерьмо на меня, дядя Том! – рассердилась Джо.

Дерек Плимсолл тяжело сел на ступеньку и вздохнул:

– Больше никаких съемок на дому. Дальше пусть все приходят ко мне в студию.

Александр посмотрел на волосы Дерека. «Белым корням вскоре потребуется подкрашивание, – подумал он. – Жалкое зрелище».

Ева смотрела, как Дерек и Джо молча идут к студийному микроавтобусу. Она продолжала наблюдать, пока «мерседес» с Джо за рулем не скрылся вдали.