Чтение онлайн

Он сам оценивал окружающую обстановку как форменное безобразие. Повсюду кишели азиаты: некоторые стояли на коленях и молились, другие сидели на покрывалах и ели нечто, похожее на завтрак. Большая группа пожилых мусульманок, христианок и индианок столпилась под окном Евы, хлопая в ладоши и распевая монотонные песни. Здесь не было ни ограждений, ни команды наблюдения, ни регулировщиков движения. Констебль вызвал подкрепление, подошел к двум старушкам у двери дома номер пятнадцать и потребовал, чтобы Ивонн немедленно проводила его к владельцу особняка.

– Мой сын, доктор Брайан Бобер, сейчас на работе – спасает мир от метеоритной атаки. Вам лучше поговорить с самой Евой. Она наверху, вторая дверь слева.

Констебль Хоук не смог сдержать охватившего его восторга при мысли, что он встретится с той самой Евой с первой полосы газеты, с Евой, о которой трещит весь интернет, с Евой, которую он видел по телевизору отказывающейся поговорить со славным Дереком Плимсоллом. Этот эпизод явно доказывал, что Женщине в Кровати есть что скрывать.

Какой человек в здравом уме откажется стать героем телепередачи?

Констебль Хоук мечтал стать официальным представителем полиции в связи с делами об убийствах. Он знал все полагающиеся случаю фразы и частенько прокручивал обтекаемые формулировки в голове, рутинно колеся по округе и вынося предупреждения подросткам за езду на мопедах без фар.

* * *

Он увидел Еву первым и поразился ее красоте – ведь она, предположительно, должна была выглядеть пожилой пятидесятилетней женщиной, не так ли?

Ева же удивилась появлению долговязого пухлощекого парня в полицейской форме.

– Здравствуйте, вы пришли меня арестовать? – спросила она.

Хоук вытащил блокнот и сказал:

– Пока что нет, мэм, но хочу задать вам несколько вопросов. Как давно вы не встаете с постели?

Ева посчитала в уме:

– С девятнадцатого сентября.

Констебль несколько раз моргнул и уточнил:

– Почти пять месяцев?

Она пожала плечами.

– И вы в разводе с мужем?

– Нет.

– Вы планируете уйти от него в ближайшем будущем? – спросил страж порядка, обнадеженный честными ответами.

Ева успела посмотреть достаточно сериалов о полицейских буднях и думала, что знает все положенные по протоколу процедуры. Но по мере допроса она начала понимать, что вопросы констебля Хоука полностью сосредоточены на ней самой и на ее готовности принять ухаживания со стороны юного полицейского.

Последние реплики выдались особенно потешными.

– Как вы относитесь к полиции?

– Считаю, что полиция – необходимое зло.

– А вы бы смогли встречаться с полицейским?

– Нет, ведь я не встаю с постели.

Ева вздохнула с облегчением, когда зарумянившийся парень наконец закруглился:

– Последний вопрос. Почему вы не встаете с постели?

– Сама не знаю, – честно ответила Ева.

* * *

Вернувшись в участок, констебль Хоук спросил своего начальника, не согласится ли тот назначить его ответственным сотрудником по взаимодействию с Женщиной в Кровати.

– Она причиняет много хлопот, жители в том районе общественно активные, и ходят разговоры о петиции. А один из ее соседей – адвокат, сэр.

Сержант Прайс относился к среднему классу с опаской. Однажды он попал под суд за то, что ударил задержанного в камере. Откуда ему было знать, что отец шкодливого мальчишки – помощник юриста?

– Ладно, почему бы и нет? – кивнул он. – Сотрудницы, ответственные за взаимодействие с семьями, обе в декретном отпуске. А ты больше всех из нас похож на женщину.

Констебль Хоук весь покраснел, пока шел к машине. Он думал: «Да, сразу отращу усы, как только борода прорежется».

* * *

Пропавшую Эмбер нашел находящийся не на дежурстве полицейский по имени Дейв Стронг. Дочь безутешной Джейд попрошайничала у Корнишона [31] в компании семнадцатилетнего подростка по кличке Тиммо – производной от данного ему родителями имени Тимоти.

Констебль Стронг доверился чутью: ему показалось странным зрелище девочки с протянутой рукой в перепачканной школьной форме, умоляющей равнодушных офисных работников «подать, кто сколько сможет» под сопровождение Тиммо, фальшиво распевающего «Wonderwall».

Но во время последующего интервью с журналистами мать Эмбер назвала спасительницей дочери Еву, а не бдительного полицейского.

– У нее особый дар, – убежденно говорила Джейд скептически настроенному журналисту из «Дейли телеграф». – Она видит то, что от нас скрыто.

В качестве новостного повода история Эмбер была идеальной: подростковая любовь и возможный ранний секс для «Сан», и (потому что Тиммо сбежал, не сдав экзаменов) обзорная статья в «Гардиан»: «Не слишком ли мы давим на молодежь?».

Пресса с готовностью набросилась на лакомый кусочек новой информации о Женщине в Кровати. «Дейли мейл», которая собиралась разразиться статьей «Ева – бывшая библиотекарша», изменила макет первой страницы, вынеся туда заголовок «Экстрасенс Ева отыскала сбежавшую школьницу».

В полдень Дня святого Валентина Брайан и Титания пришли в комнату Евы.

Оба плакали. Ева не слишком встревожилась – по ее наблюдениям, британцы давно перестали считать нужным сдерживаться и теперь с готовностью рыдали на людях, причем нюням даже аплодировали. А тех, кто не мог с легкостью пустить слезу, клеймили «черствыми».

Брайан, всхлипнув, простонал:

– Мамочка умерла.

Обретя способность дышать, Ева уточнила:

– Твоя или моя?

– Моя, – проскулил он.

«Слава Богу», – подумала Ева и сказала мужу:

– Бри, мне очень-очень жаль.

– Она была прекрасной матерью, – взвыл Брайан.

Титания попыталась его обнять, но Брайан оттолкнул любовницу и устремился к Еве, которая почувствовала себя обязанной похлопать его по спине.

«Противоестественное проявление чувств для человека, который “не видел смысла” покупать матери подарок на день рождения по той причине, что “ей ничего не нужно”», – между тем думала Ева.