Женщина не моих снов
Шрифт:
Лианна стояла у окна и смотрела вниз. На ней был легкий шелковый халат почти до пят, из-под которого выглядывали мягкие домашние тапочки. Вид у нее был отсутствующий, и гостей она явно не ждала. Мне стало стыдно за неожиданный визит, да еще и в такой час.
– Угости гаденыша чем-нибудь покрепче, – наказала Лианне мадам. – А я не буду вам мешать. Спокойной ночи.
Когда мадам оставила нас, Лианна отвела взгляд от окна, посмотрела на меня и улыбнулась.
– Не ждала? – спросил я коротко.
Она покачала головой, по-прежнему глядя мне в глаза.– Нет. Но… я о тебе думала. У тебя что-то случилось?
– Все хорошо. Просто было много работы.
Она жестом пригласила меня сесть.– Я поищу спиртное. Но ничего не обещаю. Я не пью, знаешь ли.
– И не куришь. Да, я помню.
Я сел в темно-зеленое кресло и оглядел квартиру. Почему-то первым, что бросилось мне в глаза, было отсутствие телевизора. Вероятно, потому, что и я считал эту вещь лишней. Вместо телевизора у Лианны было радио, большое и старое. На таком я в свое время ловил волну, где играли уже давно вышедшую из моды музыку (и от этого музыка, надо признать, только выигрывала). А еще тут был проигрыватель – такой же старый, как и приемник. Я поднялся и, приблизившись к столу, принялся разглядывать пластинки. Эдит Пиаф. Джо Доссен. Шарль Азнавур. «Deep Purple». «Queen». Классика и джаз. Напротив стола находилась книжная полка, которая была явно мала для того количества книг, которым располагала хозяйка. На книжной полке можно было найти книги на любой вкус – от любовных романов до фантастики. В кресле между подушек прятался детектив Чейза с заложенной между страниц открыткой. На невысоком столике в углу стояли безделушки вроде хрустальных фигурок и свечей. А на подоконнике разместились фотографии в серебряных рамках.
– Представляешь, я нашла целую бутылку бренди, – восхищенно поделилась со мной Лианна.
– Может, ты выпьешь со мной? – поинтересовался я. – Чтобы я не чувствовал себя алкоголиком.
– Вот уж нет. У меня от одного запаха спиртного голова кружится.
Она подошла к приемнику и с завидным упорством, знакомым лишь только тому, кто когда-либо имел дело со старым радио, начала крутить ручку настройки. Радио хрипело, шипело и свистело, но Лианна не отчаивалась, и через несколько минут нашла волну. Не поверите – ту самую.
Ди-джей бодрым голосом заканчивал начатую фразу:– … без пробок и аварий. Ну, а сейчас для ночных слушателей звучит группа «Gorky Park». Песенка называется «Незнакомец». Лучше бы нам всем быть осторожнее и обходить стороной незнакомцев. А, впрочем, иногда они становятся нашей судьбой…
– Ой, я очень люблю эту песню! – сказала Лианна.
– Да это же Джим! – воскликнул я. – Ну и ну! Он до сих пор там работает!
– Откуда ты знаешь, что его зовут Джим?
– Было время, я слушал эту волну сутками. Он всегда вот так представляется: «Эммм… ребята, я никого не разбудил? Или же вы решили эту ночь без сна? За рулем? В постели с красавицей? Впрочем не важно, где вы и с кем вы, потому что если с вами старина Джим, то все в порядке, уж будьте уверены». Он ужасно любит слово «впрочем». А еще он всех называет стариками и старушками.
Лианна расхохоталась.– Точно!
– Я заметил, что у нас с тобой много общего. Музыка, книги.
Лианна легко повела плечами.– Да, наверное. Знаешь, я о тебе думала. О том, что ты мне тогда сказал. Про поцелуй с незнакомым мужчиной.
– И какие ты сделала выводы?
– Что я ни капельки не жалею. Я бы просто так тебя не поцеловала. А ты обо мне думал?
– Я? Да….немного, – ответил я и тут же поймал себя на мысли, что хотел сказать «не знаю», но мой язык меня не послушался. – Просто я был занят, и…
– Ты, наверное, хочешь покурить, – заботливо сказал мне Лианна. – Я открою окно.
– Не стоит, будет холодно. Я подойду сам.
Я приоткрыл ставни и, закурив, посмотрел на небо. Там уже появились облачка, и луна, прежде напоминавшая выцветший золотой шар, превратилась в расплывчатое пятно.
Лианна подошла ко мне.– Знаешь, я хотела тебе сказать, – проговорила она. – В тебе есть какая-то загадка. И я чувствую, что должна ее разгадать.
– Не стоит этого делать. Это еще никому не приносило ничего хорошего. А тебе – тем более.
– Почему? Что во мне не так?
– Я не хочу тянуть тебя туда, где тебе будет плохо.
Она положила руку на подоконник и попыталась заглянуть мне в глаза.– Что там такого, что мне нельзя видеть?
– Очень много всего. Если не все.
– Ну и ладно, – ответила она после паузы. – Подумаешь! А мне все равно.
Она сделала шаг в сторону, но не отошла, а обняла меня и прижалась к моей спине. Я прикрыл глаза и почувствовал теплый прилив нежности. Или, может, не нежности, а чего-то другого, но в тот момент мне было удобнее называть это именно так.
– Как ты думаешь, – спросил я вполголоса, – можно влюбиться в человека, которого ты знаешь всего пару дней?
– По мне – так можно влюбиться за пять секунд. С первого взгляда.
И мы снова замолчали. Мне хотелось, чтобы это действительно оказалось влюбленностью. Причем не такой, когда ты подумываешь, что по всем правилам надо скучать и дуться, косо поглядывая на молчащий телефон. Я хотел, чтобы это оказалось той мимолетной вечностью, когда расстаешься, как в последний раз, смеешься и плачешь искренне.– Не молчи, Брайан, – сказала мне Лианна. – Мы подняли серьезную тему.
– Правда? Ну тогда скажи мне, как это – влюбиться.
– Это когда ты… хочешь отдать человеку весь мир и отказываешься забирать его.
– А если мир мне не принадлежит?
Она улыбнулась.– Когда ты влюблен, тебе принадлежит все. Главное – уметь отдать это даром.
Я замолчал. У человека есть разум, холодный и трезвый, который воспринимает реальность такой, какая она есть. У человека есть тело, которое порой требует пира… пира удовлетворения плоти, в частности, пира страсти и пошлых утех. Но влюбленность, любовь? Оно умрет, даже не успеет высунуть нос из своей красивой сказки в желании проникнуть в этот мир.
Но самые потаенные уголки моей души, до которых еще не добрался отрезвляющий яд, изо всех сил старались заявить о себе. Дрожали от страха, что их не заметят, и от ожидания – они так долго слепли в темноте.
…Она на воспротивилась мне, когда я сбросил на пол шелк ее халата. Меня не покидала мысль, что когда-то я делал это с азартом охотника за сокровищами, но все в жизни меняется. На смену страсти приходит что-то глубокое, подпитываемое желанием не кидаться в огонь чувства, а окунуться в спокойную воду, таящую в себе непознанное.