Чтение онлайн

– Оля собиралась полностью обновить кухню, а туда много чего нужно, - наконец нашлась она.

– Неужели вам ничего не приглянулось? Сейчас такой большой выбор...

– Дочка сама решала, это же ее квартира.

– А вы поехали просто за компанию?

– Меня больше интересовало, как идет ремонт, - выкрутилась свидетельница.

– Подскажите адрес вашей дочери, - попросил Молчанов.

– Зачем вам это?
– вскинулась мать, защищая собственное дитя.
– Оля тут совершенно ни при чем! Она почти не знала Бориса!

– Не волнуйтесь так, Екатерина Самойловна, - увещевающим тоном произнес следователь.
– Обычная формальность. Всего лишь зададим вашей дочери несколько вопросов.

– Но зачем ее зря беспокоить?!
– кипятилась рассерженная свидетельница, не желая подвергать свою дочь опасности.
– Я уже сказала все, что знала!

– И Ольга тоже расскажет все, что ей известно, вот и все.

– Она ничего не знает!

– О чем вы, Екатерина Самойловна?

– Я имела в виду, что Оля даже не заходила к Борису, - сразу сникла свидетельница, поняв, что своим явным сопротивлением лишь ухудшила ситуацию.

– Но ведь в ночь, когда утонул Заграйский, Ольга ночевала в вашем доме.

– Ну и что?!
– снова вскинулась Екатерина Самойловна.

– Она могла что-то услышать или увидеть. К примеру, выглянула в окно и заметила, что по двору кто-то идет.

– Оля в то время уже спала.

– Откуда вам это известно?

Свидетельница опять смешалась и замолчала, а после паузы сказала первое, что пришло в голову:

– Я к ней заходила.

– После одиннадцати?
– уточнил коварный “крокодил Гена”.

Ермолаева еще больше растерялась, не зная, что ответить. Потом вдруг вспомнила и обрадовалась:

– Накануне во дворе Бориса кто-то кричал. Девичий голос: “А-а-а!” - будто девушка сильно напугана и не в силах произнести что-то членораздельное. Я проснулась и услышала слово: “Труп!” - потом какие-то голоса, через некоторое время все стихло.

– Так-так-так, - заинтересовался следователь.
– И кто же кричал?

– На следующий день муж сказал, что мне это почудилось, лично он ничего не слышал.

– А вы как думаете?

– Крики точно были.
– Голос Екатерины Самойловну уже окреп, да и сама она выглядела уверенней, чем несколько минут назад, успокоившись, что опасную тему миновали.
– Василий спит очень крепко. Даже если я над его ухом позову на помощь, - и то не проснется. Он говорил, что разрешил пользоваться нашей баней друзьям невесты, видимо, это они так развлекались.

“Надо бы уточнить, какой труп имела в виду девушка, бегающая по ночам”, - решил следователь.

– Мы немного отклонились от темы, - напомнил он.
– Вы говорили, что заглянули в комнату дочери...

– Ну да. Предыдущей ночью я испугалась, вот и решила проверить, все ли с Олей в порядке.

“Врет, - подумал “крокодил Гена”.
– И очень неумело врет”.

– А что могло случиться с вашей дочерью? Разве она впервые ночует у вас?

– Оля часто приезжает к нам, но в тот день в соседнем доме было много пьяных парней. Мало ли...

– Разве студенты ломились к вам?

Геннадий Павлович уже ничуть не сомневался, что дело нечисто, и задавал вопросы лишь для того, чтобы свидетельница еще о чем-то обмолвилась. Судя по всему, она и не предполагала, что всплывет присутствие ее дочери в ночь гибели Заграйского, и не подготовилась заранее к возможным вопросам на эту тему. До этого “не любящая сплетен” Екатерина Самойловна охотно вывалила всю подноготную соседей и держалась непринужденно, а тут явно стушевалась.

– Никто к нам не ломился!
– раздраженно отмахнулась собеседница, а следователь пока не понял причины ее недовольства.
– Но я ощущала беспокойство, раз накануне кто-то бегал по нашему двору и кричал о трупе. Вот и заглянула к Оленьке.

– Однако во вторую ночь уже никаких тревожащих событий на улице не случилось, драматические события происходили возле бассейна. Отчего же вам вздумалось проверить, спит ли Ольга?

– Да что вы пристали к моей дочери?!
– вспылила Екатерина Самойловна, а “крокодил Гена” решил, что поручит оперативникам немедленно допросить Ольгу Ермолаеву.

После ухода Екатерины Самойловны следователь раздумывал, кого бы из свидетелей вызвать следующим. В кабинет заглянул опер Вова и оповестил, что у него есть новости.

– Давай обсудим все вечером, - предложил “крокодил Гена”.
– Тут появились несколько интересных фигур, разузнай-ка о них поподробнее.

Дав новые задания оперативнику, Молчанов пригласил в кабинет Полину Вальцову.

– Полина Аркадьевна, расскажите о свадьбе Заграйского и о нем самом все, что вам известно.

– Я уже ответила на все вопросы, - сухо обронила собеседница.
– Больше мне добавить нечего.

– У следственной бригады было мало времени и много работы, - доброжелательным тоном пояснил Геннадий Павлович.
– Им пришлось опросить десятки свидетелей, в детали они не вникали, а в этом сложном деле важна каждая мелочь.

– Ну спрашивайте, - без особого воодушевления согласилась Полина.

– Вам известен кто-либо, желавший смерти Заграйскому?

– Нет.

– На ваш взгляд, он был порядочным человеком?

– Понятия не имею. Мы всего лишь соседи.

– Жильцы одного подъезда подчас ничего не знают о тех, кто живет этажом ниже или даже через стенку. Но владельцы собственных домов зачастую близко знакомы друг с другом, вместе проводят досуг, у всех есть сад, это тоже позволяет иметь общие интересы и тему для разговоров. У вас есть сад?

– Есть, но я не обсуждала с Борисом, как прививать розы.

– А любите этим заниматься?

– Люблю. У меня около ста сортов роз, но Борис никогда не занимался садом. У него была садовница.

– А вы не ходили друг к другу в гости?

– Нет.

Ответ свидетельницы показался следователю слишком торопливым. Могла бы высказаться индифферентным тоном - ведь на свадьбу-то Полина пришла.

– Ваш супруг бывал в доме Заграйского?

– Нет. Анатолий предпочитает преферансу теннис и шахматы. Все свободное время он проводит за шахматной доской или на корте - это неподалеку от нашего дома.

– А вы как проводите досуг?

– Играю с мужем. У меня первый разряд по шахматам, а теннису меня обучал Толя.