Чтение онлайн

Вернувшись в свою квартиру, Ирина подумала, что одной тут и в самом деле тоскливо. Дочь с сыном живут отдельно, часто забегать к матери у них нет времени, у обоих своя жизнь. Правда, завтра пятница, соберутся члены “Клуба одиноких сердец”, но почему-то впервые бессменная председательница подумала об этом почти безразлично.

Посмотрев на молчащий телефон, Ирина вздохнула - Коля-младший так и не позвонил. Правда, она оставила ему только свой домашний телефон, а все эти дни ночевала у бывшего мужа, но если бы Коля-младший захотел - разыскал бы ее, ведь он учится с Алевтиной в одном институте. Значит, не пожелал.

“Он легкомысленный мальчишка, - пробовала “утешить” себя Ирина.
– Ко всему относится беспечно, крутится в компании таких же веселых шалопаев и девушек, все они находят постельных партнеров на ночь, на неделю, потом легко расстаются. Зачем я себе напридумывала то, чего нет и не могло быть?! Разве способен восемнадцатилетний парень на глубокое чувство?! Коля нашел другую и забыл меня. Ну, может быть, не забыл, но это не помешает ему вести прежний образ жизни. А я уже не в том возрасте, чтобы страдать по юнцу, которому, кроме секса, ничего не нужно”.

Да и вообще, все, что случилось на свадьбе Бориса Заграйского, - будто в другом измерении. Почти три дня в ограниченном коллективе праздных людей, которые только и делают, что едят, пьют и развлекаются, словно все заботы остались за пределами особняка.

“Повеселились, и хватит”, - сказала себе Ирина.

Но на душе было грустно.

Напротив следователя Молчанова сидел Константин Михайлович Даничев, один из деловых партнеров Заграйского. Он мало что поведал, сразу заявив, что сплетнями не интересуется, и на большинство вопросов отвечал: “Я не в курсе” или “Данный аспект меня не интересует”. Покружив вокруг да около, следователь решил, что свидетель может быть полезен по одному из важных вопросов.

– Вы обратили внимание на яркую блондинку, которая пришла с опозданием, часов в восемь?

– Обратил.

– Вы ее знаете?

– Знаю.

– Кто она?

– Лариса Николаевна Ивлева, генеральный директор ЗАО “Полет”.

“Вот это да!” - мысленно ахнул Геннадий Павлович.

Лайза гадала, кто же такая таинственная незнакомка, а ничего таинственного, оказывается, нет, всего лишь бизнес-вумен, но почему-то ни свидетельнице Мазуркевич, ни Молчанову это даже в голову не пришло. Следователь склонялся к мнению, что дама, каких бы благородных кровей ни была, пребывает в статусе содержанки богатого господина или бывшей супруги денежного туза, обеспечившего ее безбедной жизнью, а потому она прожигает жизнь на светских раутах. Но он и помыслить не мог, что женщина, чей привлекательный портрет обрисовала модельер Лайза Трамп, - деловая дама.

Мало того, “мерседес”, номер которого записала Валентина Михайловна Белова и на котором прикатила какая-то девица, числится за Ивлевой. Тут уж, как говорится, без бутылки не разберешься.

– А с кем Лариса Николаевна была на свадьбе?
– спросил свидетеля “крокодил Гена”.

– С Евгением Сергеевичем Ростоцким.

– А он кто?

– Бизнесмен.

– В каких они отношениях?

Константин Михайлович одарил следователя неприязненным взглядом и сухо обронил:

– В деловых.

– Уточните.

– Что тут уточнять?!
– раздраженно вскричал свидетель.
– Оба владеют крупными фирмами, полтора года назад заключили контракт и успешно сотрудничают.

– А почему Лариса Николаевна пришла на торжество с Ростоцким?

– Она часто берет в спутники своих деловых партнеров.

– Вас тоже?

– Года три назад я имел честь сопровождать ее на презентацию фирмы нашего общего знакомого.

– Ивлева замужем?

– Да.

– Кто ее муж?

– Понятия не имею.

– Но не бизнесмен?

– Нет.

– А с Заграйским какие у нее отношения?

– Полагаю, тоже деловые.

– У других свидетелей иное мнение.

– Вот их и пытайте, а мне, извините, некогда заниматься глупостями, - сердито отпарировал Константин Михайлович.
– В пятницу я после официальной части в ресторане сразу уехал домой, заглянул в воскресенье и узнал, что Борис утонул. К его смерти не имею никакого отношения, моя семья может засвидетельствовать, что всю субботу, включая ночь, я провел в нашем загородном доме, так что прошу уволить меня от малопочтенной роли оповещать вас о частной жизни людей, к которым питаю безграничное уважение.

С этими словами Даничев поднялся, и следователю не оставалось ничего иного, как подписать ему пропуск, - так и так из этого свидетеля больше ничего не выудишь.

Позвонив Вере Дмитриевне, Алла выяснила, что занятия у Марины заканчиваются в пять часов, и решила дождаться девушку возле института. Та держалась спокойно, но Алле показалось, что это, скорее, опустошенность. Судя по всему, Марине не свойственно проявлять бурные чувства, она из тихонь-молчуний, но сейчас верная боевая подруга интуитивно чувствовала психологический надлом своей визави. Впрочем, это неудивительно, учитывая случившееся.

– Я хочу тебе помочь, Марина, - сказала Алла, глядя ей в глаза. Та молча кивнула, ожидая вопросов.

– Лучше ты сама расскажи все, что сочтешь нужным, - предложила исповедница.

...Хозяин дома встал и оповестил:

– Хочу сегодня погреться в сауне, потом поплаваю. Если кто-то пожелает составить мне компанию, милости прошу. Дорогая, принеси мне через полчаса сок, - велел он жене и с пафосом произнес: - Свежевыжатый грейпфрутовый сок - напиток американских президентов!

“Господи, как же он смешон...
– с тоской думала Марина, стараясь не смотреть на супруга.
– Ну неужели Борис не видит, что все над ним посмеиваются?! И надо мной смеются и ехидничают... Знай я, что нахлебаюсь на этой свадьбе столько унижений, ни за что бы не согласилась выйти за него замуж”.

Она любила и безгранично уважала свою мать. Правда, немного побаивалась ее резких оценок и старалась ничем не раздражать - с детства росла пай-девочкой. Другие почему-то считают ее маму суровой, деспотичной, но это не так - она мудрая, справедливая и мужественная женщина. И при этом очень несчастная.

Старший брат Марины, Витя, страдал детским церебральным параличом, не мог ходить, пятнадцать лет пролежал в кровати, а Вера Дмитриевна самоотверженно ухаживала за ним. Когда Витенька умер от пневмонии, Марине было два с половиной года, но она отчетливо помнила, как плакала мама, как за одну ночь поседела. И сейчас она все время ходит на Витенькину могилку, красит ограду, ухаживает за цветами, справила хороший памятник на свои скудные средства.

Отец Марины пил, а мать стыдилась этого и старалась скрывать. Она каждый день приносила ему бутылку водки, лишь бы он не уходил из дому пьянствовать. Если бы папаша втихую выпивал эти проклятые поллитра... Но нет, ему каждый раз было мало, и он требовал у жены, чтобы та сбегала еще. А куда она побежит, когда все магазины уже закрыты?.. И тогда отец зверел. Мама была вся в синяках, даже летом ходила в платье с длинными рукавами, на работе говорила, будто у нее устают глаза от яркого света, и носила темные очки. Самое ужасное - когда этот изверг врывался в комнату парализованного сына... Мамины слезы и мольбы, испуганное лицо несчастного брата и ее, Марины, страх... Хоть и мала тогда она была, но эти страшные сцены так врезались в память, что теперь до смерти их не забыть.