Чтение онлайн

Весь папашин заработок тратился на водку, а они вначале вчетвером, а после Витиной смерти втроем жили на мамину зарплату. Высшего образования у нее нет, но она билась, как могла, чтобы прокормить семью. Устроилась в райком - там больше платили, давали продуктовые заказы, была возможность завести кое-какие знакомства.

Она молча несла свой крест, никогда не жаловалась. Единственный раз дочь видела ее плачущей - после смерти Витеньки. Когда папаша попал под машину, Марине было десять лет. Вера Дмитриевна не пролила ни слезинки, заняла денег, справила приличные похороны.

Потом райкомы закрыли, она осталась без работы. Знакомые воротили от нее нос и не захотели помочь. Вера Дмитриевна соглашалась на любую работу, лишь бы хоть сколько-то платили. Два года назад она опять лишилась места, и ей даже не выплатили зарплату за несколько месяцев - до этого кормили обещаниями, а потом эта фирма закрылась, и все. Вера Дмитриевна занимала по знакомым, родственникам, двоюродная сестра дала ей приличную сумму, до сих пор долги не выплачены. Марина сама бы пошла работать после школы, да мать была против: “Тебе учиться надо, доченька. Вот у меня нет образования, и меня никуда не берут. Пусть хоть твоя судьба будет счастливее, чем моя”.

Семья Вани Бармина очень нравилась Марине, и девочка мечтала, что они будут жить все вместе. Потом Вера Дмитриевна узнала, что они с Ваней уже близки, - Марина никогда не врала матери, - и сказала: “Что же ты губишь себя, доченька? Я по глупости выскочила замуж в восемнадцать лет, сразу родила и всю жизнь промучилась с пьяницей, потому что уйти было некуда, неужели и ты хочешь повторить мою судьбу?! Ведь не поостережешься, будет ребенок, а как же учеба? Парням лишь бы потешиться с девчонкой, а потом Ваня тебя бросит, и останешься ты с маленьким дитём, без образования, без средств к существованию. Мы и так с тобой еле перебиваемся, разве сможем мы прокормить твоего ребеночка? Да и судьбу себе всю поломаешь. Кто ж возьмет тебя замуж с ребенком? Все девушки свободные, хорошо одеты, бедные никому не нужны. Парни тоже ищут невесту побогаче, такие уж времена настали - у кого нет денег, того и за человека не считают. В мое время тоже трудно жили, но такого все ж не было”. И Марина согласилась с доводами матери. Пусть она и строгая, порой резкая, но ведь желает ей добра. Да и как матери быть мягкой при такой тяжелой жизни?! Вот она и ожесточилась. Ей ведь никто никогда не помогал, все сама, все ради своих любимых детей, себе во всем отказывала.

Разрыв с Ваней девочка перенесла без слез - убедила себя, что так лучше. Потом поняла, что он ничем особенным не отличается от остальных ребят, и ничуть не жалела, что рассталась с ним. В институт поступила сама, парней сторонилась - хотела вначале получить образование. Вечерами подрабатывала санитаркой в больнице, правда, получала мало и нерегулярно, но все же хватило, чтобы купить джинсы, кроссовки, копила на приличную куртку.

Полгода назад Марина познакомилась с Борисом Заграйским - он сидел в дорогой машине, а она проходила мимо. Борис вышел, наговорил ей комплиментов. Марина боялась незнакомых мужчин, но он был такой вежливый, солидный, не нахальный, не лез лапать, как некоторые ребята. Они немного поболтали, Борис пообещал, что завтра заедет за ней после занятий. Вечером девушка рассказала о нем матери, а та обрадовалась, но предупредила, чтобы с ним ни-ни, никаких вольностей. Борис приезжал за ней каждый день, через месяц познакомился с Верой Дмитриевной и по всем правилам попросил руки ее дочери. Мать ответила, что обсудит предложение с Мариной. Девушка вначале воспротивилась - одно дело ухаживания и совсем другое - выйти замуж за человека, к которому не питаешь никаких чувств. Но Вера Дмитриевна убедила ее, что такой культурный, хорошо воспитанный господин, к тому же, богатый, - лучшая партия, чем легкомысленные и безответственные ровесники. То ли возлюбленный женятся, то ли натешится и бросит. А даже если и женится, что за жизнь с человеком, у которого ни гроша за душой, и неизвестно, сможет ли он обеспечивать семью?

“Я вот выскочила за твоего отца по любви - и что хорошего в жизни видела?
– напомнила она.
– Всю жизнь батрачила, да водку ему носила, а он меня синяками “отблагодарил”. Твой отец тоже не сразу пьяницей стал, одно время он хорошо зарабатывал, а шальные деньги его погубили. Погляди-ка на нынешних парней - еще совсем пацан, а уже пиво пьет. А дальше - больше. Борис хоть не пьянчуга, а приличный человек. А то, что старше тебя, - это неплохо: пожил, нагулялся, ему семью хочется”.

Наказ матери Марина выполнила - до свадьбы никаких вольностей. С момента их знакомства Борис вел себя корректно, регулярно преподносил девушке и ее матери цветы и подарки, оплатил подвенечное платье, фату, туфли и даже белье. Две недели до бракосочетания Марина жила в его доме, но они спали раздельно. Борис сказал: “Привыкай быть хозяйкой этих владений”. Будущая супруга и в самом деле решила, что это ее новый дом, терла, мыла, чистила, ей нравилось по-другому переставлять мебель, украшать стены собственноручно изготовленными картинами из засушенных цветов. Она узнала распорядок дня будущего мужа, его привычки и вкусы. Присутствие Бориса ей было не в тягость, а вот злые соседки - просто сущее наказанье, особенно Виолетта Зорич. Жених их не одергивал, а невесте говорил: “Не обращай внимания, они от безделья и зависти языками чешут”. Через неделю она не выдержала и попросила разрешения пригласить сокурсниц. Борис охотно согласился. При ее подругах соседки опасались отпускать колкости. Маня, Инна, Нина, да и все остальные девушки за словом в карман не лезут, так отбрили зловредных теток, что больше никто не осмеливался злословить в присутствии невесты.

И вот свадьба, на которой ее все унижали, а Борис вел себя так, будто она не жена ему, а помоечная кошка, которую взяли в дом из жалости. Ни одну из женщин, которые говорили о ней гадости, не одернул, то с одной заигрывал, то с другой, не стесняясь, что молодая супруга все видит и слышит.

Уже от одной мысли, что после всех издевательств придется лечь с ним в постель, ей становилось муторно. Марина, наверное, не стала бы возобновлять отношения с Ваней, да уж очень тошно было на душе. И ведь никому не скажешь - все считают, что она вышла замуж по расчету, чего, мол, сейчас жалуешься! Ваня-то знает, как трудно им с мамой жилось, и Марина честно рассказала ему, почему решилась на брак с состоятельным господином. Иван согласился немного потерпеть. Борис купил ей квартиру, ее можно сдавать и иметь доход или продать - этих денег хватило бы надолго.

Перед сном Марина подсыпала снотворное в грейпфрутовый сок, который Борис всегда пил утром и вечером. Он всю ночь крепко проспал, а она провела это время с Ваней. Нина отдала ей все порошки, и юная супруга решила регулярно подсыпать их мужу, лишь бы он к ней не прикасался.

Когда на второй вечер Борис велел ей принести к бассейну сок, молодая жена зашла на кухню и попросила мать отжать четыре грейпфрута, а сама поднялась наверх, где ее ждал Ваня. Время пролетело незаметно, и только в первом часу Марина спохватилась, что так и не отнесла мужу сок, и помчалась вниз, а мать попросила ее на обратном пути зайти на кухню. Она забрала стакан, а на лестнице высыпала туда двойную дозу снотворного - пусть ненавистный супруг проспит подольше.

Войдя в дверь, ведущую к бассейну, Марина замерла, увидев ужасную картину: ее муж сидит в кресле без плавок, на коленях перед ним стоит Ашот и держит его член во рту. Она хотела убежать, но Борис ее заметил, похабно улыбнулся и сказал:

– А вот наконец и моя жена. Иди-ка сюда, крошка, пусть Ашот поучит тебя делать минет, а то ты наверняка ни черта не умеешь.

– Не надо, - попросил его партнер.
– Зачем она тебе? Разве со мной плохо?

– Да я просто баловался с тобой, - ответил Борис. Голос у него был невнятный, речь нечеткая, и Марина решила, что он пьян.
– С женщинами мне больше нравится, особенно, когда им восемнадцать. Марина, что ты там застыла?

Борис перевел мутный взгляд на жену, а ей сразу вспомнился точно такой же взгляд пьяного отца, и даже интонации были похожи. Остановить взрыв беспричинной злобы папаши было невозможно: любой ответ вызывал у него приступ ярости, и он начинал молотить кулаками жену, а порой даже маленькую дочь и крушить все вокруг. Плакать, умолять его было бесполезно.

“Господи, неужели мне тоже предстоит пережить тот же кошмар, в котором жила моя мама!” - мысленно простонала Марина.

У нее мелькнула мысль спастись бегством, а потом она вспомнила, как мама рассказывала, что при жизни Витеньки не могла ни спрятаться, ни убежать к соседям - тогда озверевший муж обрушился бы на прикованного к постели сына; разве могла она оставить несчастного мальчика один на один с потерявшим человеческий облик отцом!

“Мама в кухне, всего через два пролета отсюда, - подумала Марина.
– Если я сейчас убегу, Борис сорвет зло на ней, а у мамы гипертония, сердце больное. Нет, я не могу подвергать ее такому риску. А если мы с ней будем вдвоем прятаться, а муж бегать за нами по дому, - мама не переживет позора, ведь она уговаривала меня выйти замуж за Бориса, а получается, что я повторяю ее судьбу...”

– Я кому сказал - иди сюда!
– раздался окрик мужа.

 Марина на ватных ногах подошла, супруг забрал у нее стакан сока и поставил на столик, потом налил полный бокал вина и велел:

– Пей, а то ты какая-то замороженная, с тобой неинтересно. Мне нравятся раскованные девчонки, а ты как неживая.

Вблизи Борис оказался еще страшнее, чем на расстоянии: лицо отекло, под глазами набрякли мешки, белки глаз стали красными из-за сеточки расширенных сосудов. Именно таким сохранился в Марининой памяти пьяный отец. От мужа тоже несло спиртным, его движения были размашистыми, некоординированными; протягивая ей бокал, он наклонился вперед и чуть не свалился с кресла, его поддержал Ашот.