Чтение онлайн

Так что я тоже изменяла. Не часто - один раз, с Уэйдом Робсоном. Однажды вечером мы пошли в испанский бар. Мы танцевали и танцевали. Я целовалась с ним в ту ночь.

Я была верна Джастину долгие годы, смотрела только на него, за тем единственным исключением, в котором я ему призналась. Та ночь была списана на то, что случается, когда ты так молод, как мы были, и мы с Джастином прошли через это и остались вместе. Я думала, что мы будем вместе всегда. Я надеялась, что так и будет.

В какой-то момент, когда мы встречались, я забеременела ребенком Джастина. Это было неожиданно, но для меня это не было трагедией. Я так сильно любила Джастина. Я всегда ожидала, что однажды у нас будет общая семья. Просто это случится гораздо раньше, чем я предполагала. К тому же, что сделано, то сделано.

Но Джастин определенно не был рад беременности. Он говорил, что мы не готовы к появлению ребенка в нашей жизни, что мы слишком молоды.

Я могла его понять. То есть я как бы понимала. Если он не хотел становиться отцом, у меня не было особого выбора. Я бы не хотела подталкивать его к тому, чего он не хочет. Наши отношения были слишком важны для меня. И поэтому я уверена, что люди будут ненавидеть меня за это, но я согласился не рожать.

Аборт - это то, что я никогда не могла себе представить, но, учитывая обстоятельства, мы поступили именно так.

Я не знаю, было ли это правильным решением. Если бы оно зависело только от меня, я бы никогда не сделала этого. И все же Джастин был так уверен, что не хочет быть отцом.

Мы также решили кое-что, что в ретроспективе оказалось, на мой взгляд, неправильным, а именно то, что я не должна идти к врачу или в больницу, чтобы сделать аборт. Было важно, чтобы никто не узнал ни о беременности, ни об аборте, а это означало, что все нужно было делать дома.

Мы даже не сказали моей семье. Единственным человеком, который знал об этом, кроме меня и Джастина, была Фелиция, которая всегда была рядом, чтобы помочь мне. Мне сказали: “Будет немного больно, но все будет хорошо”.

В назначенный день, когда рядом были только Фелиция и Джастин, я приняла маленькие таблетки. Вскоре у меня начались мучительные спазмы. Я пошла в ванную и пролежала там несколько часов, лежа на полу, всхлипывая и крича. Они должны были меня чем-то обезболить, подумала я. Мне нужна была анестезия. Я хотела пойти к врачу. Мне было так страшно. Я лежала и думала, не умру ли я.

Когда я говорю вам, что это было больно, я не могу описать это. Боль была невероятной. Я опустилась на пол на колени, держась за унитаз. Долгое время я не могла пошевелиться. По сей день это одна из самых мучительных вещей, которые я когда-либо испытывала в своей жизни.

Но в больницу меня не повезли. Джастин пришел в ванную и лег со мной на пол. В какой-то момент он подумал, что, возможно, музыка поможет, поэтому он взял гитару и лег рядом со мной, бренча на ней.

Я продолжала плакать и всхлипывать, пока все не закончилось. Это заняло несколько часов, и я не помню, чем все закончилось, но двадцать лет спустя я помню боль и страх.

После этого я некоторое время была в замешательстве, особенно потому, что по-прежнему очень сильно любила Джастина. Это было безумием, как сильно я его любила, и для меня это было несчастьем.

Я должна была предвидеть разрыв, но не предвидела.

Когда Джастин начал записывать свой первый сольный альбом Justified, он стал вести себя со мной очень отстраненно. Думаю, это было связано с тем, что он решил использовать меня как боеприпас для своего альбома, и поэтому ему было неловко находиться рядом со мной, которая смотрела на него с такой нежностью и преданностью. В конце концов, он разорвал наши отношения с помощью текстового сообщения, когда я была на съемках клипа на ремикс “Overprotected” группы Darkchild. После того как я увидела сообщение, сидя в трейлере между дублями, мне пришлось вернуться и танцевать.

Как бы сильно Джастин меня ни обижал, в основе лежала огромная любовь, и когда он меня бросил, я была опустошена. Когда я говорю “опустошена”, я имею в виду, что в течение нескольких месяцев я едва могла говорить. Когда кто-нибудь спрашивал меня о нем, я могла только плакать. Не знаю, был ли у меня клинический шок, но мне так казалось.

Все, кто меня знал, думали, что со мной что-то не так, действительно не так. Я вернулась домой, в Кентвуд, и не могла разговаривать ни с семьей, ни с друзьями. Я почти не выходила из дома. Мне было так плохо. Я лежала в своей кровати и смотрела в потолок.

Джастин прилетел в Луизиану, чтобы навестить меня. Он привез мне длинное письмо, которое написал и вставил в рамку. Оно до сих пор лежит у меня под кроватью. В конце письма было написано - мне хочется плакать, когда я думаю об этом, - “Я не могу дышать без тебя”. Это последние слова.

Читая это, я подумала: “Черт. Он хороший писатель”. Потому что именно так я себя и чувствовала. Мне казалось, что я задыхаюсь, что я не могу дышать после всего, что произошло. Но дело в том, что даже после того, как я увидела его и прочитала письмо, я не вышла из транса. Он сделал все это, он пришел ко мне, а я все еще не могла говорить ни с ним, ни с кем-либо другим.

Несмотря на то, что последнее, что я хотела делать, - это выступать, в моем контракте все еще оставались даты гастролей, поэтому я вернулась, чтобы завершить их. Все, чего я хотела, - это отдохнуть от гастролей: проводить дни и ночи в полном одиночестве. Выйти на пирс Санта-Моники и вдохнуть соленый воздух, послушать грохот американских горок, посмотреть на океан. Вместо этого каждый день был сплошной рутиной. Разгрузка. Погрузка. Проверка звука. Фотосессия. Вопрос: “В каком городе мы вообще находимся?”

Мне нравилось турне “Dream Within a Dream”, когда оно началось, но оно превратилось в каторгу. Я устала душой и телом. Мне хотелось все это прекратить. Я начала фантазировать о том, чтобы открыть вместе с Фелицией маленький магазинчик на Венис-Бич и полностью уйти из шоу-бизнеса. Оглядываясь назад, я понимаю, что не дала себе достаточно времени, чтобы оправиться от разрыва с Джастином.

В конце июля 2002 года, в самом конце тура, мы отправились на юг, чтобы дать концерт в Мехико. Но поездка туда была почти катастрофой.

Мы ехали в фургонах, и как только пересекли границу, внезапно остановились. Нас остановила толпа парней с самыми большими пушками, которые я когда-либо видела. Я была в ужасе; мне казалось, что мы попали в засаду. Это не имело смысла, но все, что я знала, - нас окружили эти злобные люди. Все в моем фургоне были так напряжены; со мной была охрана, но кто знал, что произойдет. Спустя, казалось, целую вечность, начались какие-то мирные переговоры - как в кино. Для меня до сих пор загадка, что же произошло на самом деле, но в конце концов нам разрешили ехать дальше, и мы смогли выступить перед пятьюдесятью тысячами зрителей (хотя второе шоу, состоявшееся на следующий день, пришлось отменить на полпути из-за сильной грозы).