Чтение онлайн

Тот отмененный из-за грозы концерт был последней датой тура Dream Within a Dream, но когда после окончания тура я сказала людям, что хочу отдохнуть, все, похоже, занервничали. Когда ты добиваешься успеха в каком-то деле, на тебя давит необходимость продолжать заниматься им, даже если ты больше не получаешь от этого удовольствия. И, как я быстро выяснила, домой уже не вернешься.

В Луизиане я дала интервью журналу People по причинам, которые казались мне смешными: я ничего не продвигала, но моя команда решила, что я должна показать, что у меня все хорошо и “просто небольшой перерыв”.

Фотограф снимал меня на улице, а потом внутри, с собаками и мамой на диване. Они заставили меня вынуть сумочку, чтобы показать, что у меня нет ни наркотиков, ни сигарет: все, что они нашли, - это жвачка Juicy Fruit, ванильные духи, мятные конфеты и маленький флакончик зверобоя. “Моя дочь прекрасно себя чувствует”, - уверенно заявила мама репортеру. “Она никогда, никогда не была близка к срыву”.

Отчасти этот период был таким трудным из-за того, что семья Джастина была единственной настоящей, любящей семьей, которая у меня была. На праздники я ходила только к нему. Я знала его бабушку и дедушку и очень их любила. Я считала их своей семьей. Моя мама время от времени приезжала к нам в гости, но я никогда не возвращалась домой к ней.

Мама пыталась оправиться от развода с моим отцом, который наконец-то состоялся; в депрессии и самолечении она едва могла подняться с дивана. Отца нигде не было. А моя младшая сестра - ну, когда я говорю, что она была полной стервой, я не преувеличиваю.

Я всегда была “рабочей пчелкой”. Пока я занималась своими делами в дороге с Фелицией, я не обращала внимания на то, что происходило в Кентвуде. Но когда я вернулась домой, то увидела, как все изменилось. Моя мама обслуживала Джейми Линн, пока та смотрела телевизор, и приносила ей маленькие шоколадные коктейли. Было ясно, что эта девушка правит балом.

В то же время я словно была ребенком-призраком. Я помню, как входила в комнату и чувствовала, что меня никто не видит. Джейми Линн видела только телевизор. Моя мама, которая в свое время была самым близким для меня человеком на свете, находилась на другой планете.

И когда Джейми Линн разговаривала с моей матерью, у меня просто рот открывался. Я слушала, как она изрыгает эти ненавистные слова, и, повернувшись к матери, говорила: “Ты позволишь этой маленькой ведьме так с тобой разговаривать?”. Она была плохая.

Я чувствовала себя преданной из-за того, как изменилась Джейми Линн. Я купила дом для Джейми Линн, чтобы она росла в нем. Она была не очень благодарна за это. Позже она говорила: “Зачем она купила нам дом?” - как будто это было какое-то навязывание. Но этот дом был подарком. Я купила его, потому что нашей семье нужен был новый дом, и я хотела, чтобы у нее была лучшая жизнь, чем у меня.

Жизнь в Луизиане прошла мимо меня. Я чувствовала, что мне не с кем поговорить. Пережив тот разрыв, вернувшись домой и увидев, как сильно я нигде не вписываюсь, я поняла, что технически я взрослею, становлюсь женщиной. И в то же время мне показалось, честно говоря, что в тот же момент я сделала шаг назад и стала моложе. Вы смотрели фильм “Загадочная история Бенджамина Баттона”? Именно так я себя и чувствовала. Каким-то образом в тот год, став более уязвимой, я снова начала чувствовать себя ребенком.

Чтобы вернуть уверенность в себе, в сентябре 2002 года я отправилась в Милан к Донателле Версаче. Эта поездка придала мне сил - она напомнила мне, что в мире еще есть развлечения. Мы пили потрясающее вино и ели потрясающую еду. Донателла была динамичной хозяйкой. Я надеялась, что с этого момента все немного изменится.

Она пригласила меня в Италию на один из своих показов. Донателла одела меня в красивое радужное платье с блестками. Я должна была петь, но мне не хотелось, поэтому после того, как я немного попозировала, Донателла сказала, что мы можем расслабиться. Она исполнила мою кавер-версию песни Джоан Джетт “I Love Rock ‘n’ Roll”, я поздоровалась с моделями, и мы закончили.

Затем настало время вечеринки. Донателла известна своими пышными вечеринками, и эта не стала исключением. Я помню, что видела там Ленни Кравица, всех этих крутых людей. Эта вечеринка была первой, на которой я немного заявила о себе после разрыва с Джастином - сама по себе, невинно.

Во время вечеринки я заметила одного парня и, помню, подумала, что он такой милый. Он выглядел так, словно был бразильцем: темные волосы, красивый, курит сигарету - типичный плохой парень. Он не был похож на тех актеров из Лос-Анджелеса, которых я знала, - он был больше похож на настоящего мужчину, такого, с которым у тебя секс на одну ночь. Он был просто сексом.

Когда я впервые заметила его, он разговаривал с двумя девушками, но я могла сказать, что он хочет поговорить со мной.

В конце концов мы разговорились, и я решила, что хочу выпить с ним в моем отеле. Мы направились к моей машине, но во время поездки он сделал что-то, что меня просто оттолкнуло - честно говоря, я даже не могу вспомнить, что именно. Но это была одна мелочь, которая меня очень раздражала, поэтому я попросила водителя остановиться, и, не говоря ни слова, вышвырнула парня на обочину и оставила его там.

Сейчас, когда я стала мамой, я бы никогда не сделала ничего подобного - скорее, сказала бы: “Я подвезу тебя к этому месту в такое-то время…” Но тогда, в двадцать лет, это был чистый инстинкт. Я совершила ошибку, пустив этого незнакомца в свою машину, и я выгнала его.

Вскоре после моего возвращения Джастин готовился к выпуску своего сольного альбома Justified. В программе 20/20 он исполнил для Барбары Уолтерс неизданную песню “Don’t Go (Horrible Woman)”, которая, похоже, была посвящена мне: “Я думал, что наша любовь так сильна. Наверное, я сильно ошибался. Но если посмотреть на это с положительной стороны, эй, девочка, по крайней мере, ты подарила мне песню о другой Ужасной Женщине”.

Менее чем через месяц он выпустил клип на свою песню “Cry Me a River”, в котором женщина, похожая на меня, изменяет ему, а он грустно бродит под дождем. В новостях меня описывали как блудницу, разбившую сердце золотого мальчика Америки. На самом деле я лежала в коме в Луизиане, а он счастливо носился по Голливуду.

Могу ли я сказать, что в своем взрывном альбоме и во всей прессе, которая его сопровождала, Джастин не упомянул о том, что несколько раз изменял мне?

В Голливуде всегда было больше свободы действий для мужчин, чем для женщин. И я вижу, как мужчин поощряют говорить гадости о женщинах, чтобы стать знаменитыми и влиятельными. Но я была разбита.

Мысль о том, что я предала его, придала альбому больше злости, дала ему цель: облить дерьмом неверную женщину. Мир хип-хопа той эпохи любил сюжеты на тему “Пошла ты, сука!”. Отомстить женщине за неуважение - вот что было в моде в то время. Песня Эминема “Kim”, посвященная жестокой мести, имела просто огромный успех. Единственная проблема с этим нарративом заключалась в том, что в нашем случае все было не так.

Песня “Cry Me a River” принесла ему большой успех. Все очень сочувствовали ему. И это пристыдило меня.