Чтение онлайн

От мамы я унаследовала самонадеянность, но многие годы прятала её глубоко в себе, пока не смогла избавиться от живущего во мне голоса деда, который насмехался над людьми, притворяющимися теми, кем на самом деле они не являются. Туда же входили и помада с лаком для ногтей, ведь никто не рождается с накрашенными ртом и ногтями.

В двадцать три года у меня были светлые пряди — этот вошедший в моду знаменитый стиль балаяж. Дедушка спросил меня, а не помочился ли случайно кот мне на голову. Пристыженная, я несколько дней его не навещала, пока он не позвонил, чтобы узнать, что со мной случилось. Он больше не говорил о моих волосах, и я поняла, что на эту ситуацию вообще не нужно обращать внимания. Возможно, после этого случая я начала рассматривать самонадеянность не как грех, чем она, несомненно, была для дедушки, а как безобидное удовольствие, которое может быть таким, если не воспринимать его всерьёз. Я не жалею, что тогда мне позволили так поступить, но признаю, что стремление к идеалу стоило мне энергии, времени и денег, пока я, наконец, не поняла, что единственно разумный вариант — выгодно пользоваться тем, что мне дала сама природа. А дала мне она не так уж и много.

Мне не хватает физических характеристик Панчиты, поэтому моей самонадеянности требуется дисциплина в больших дозах. Я вскакиваю с кровати за час до подъёма остальных домочадцев, чтобы успеть принять душ и привести лицо в порядок, потому что спросонья я выгляжу как отметеленный боксёр. Макияж — мой лучший друг, а правильно подобранная одежда помогает скрыть недостатки тела, которые, кажется, в ней исчезают сами собой. Я избегаю гнаться за модой, поскольку это рискованно. На некоторых старых фотографиях я стою беременная на седьмом месяце в мини-юбке и взлохмаченными волосами, словно бы на мне сразу два парика. Быть модной мне не идёт.

Такой чванливой женщине, как я, стареть непросто. Внутри я по-прежнему соблазнительница, но никто этого не замечает. Признаюсь, что меня несколько обижает оставаться в стороне, я предпочитаю быть в центре внимания. Я хочу и далее быть чувственной женщиной — в конкретных пределах — и ради этого очень важно ощущать себя желанной, хотя в моём возрасте это даётся нелегко. Вообще говоря, за чувственность отвечают гормоны и воображение. Я пью таблетки и ими заменяю первое, а второе меня пока не подводит.

Почему же столько странностей с моей внешностью? Куда спрятался феминизм? А он доставляет мне такое удовольствие. Мне нравятся ткани, цвета, макияж и приводить себя в порядок каждое утро, хотя значительную часть времени я провожу на чердаке и пишу письма. «Тебя никто не видит, но тебя вижу я», — философски заметила моя мать, и это касалось не только внешности, но и глубинных особенностей моего характера и поведения. Это мой личный способ противостоять дряхлости. Меня очень поддерживает то, что я могу рассчитывать на возлюбленного, который видит меня сердцем, для Роджера я — супермодель, правда, супермодель-коротышка.

Шли годы, и менялось моё представление о чувственности. В 1998 году я написала книгу об афродизиаках, иными словами, о средствах, помогающих вспомнить о чувствах, которую было естественно назвать Афродита. Афродизиак — средство, усиливающее половое влечение и сексуальные способности. До того как стали популярны препараты наподобие Виагры, считалось, что для достижения нужного эффекта в половой жизни стоит употреблять в пищу определённые продукты. Хороший пример — баклажаны; турецкие невесты были обязаны выучить десятки рецептов блюд из баклажана, чтобы заручиться энтузиазмом будущего мужа в озорных любовных играх. Полагаю, в наши дни мужья предпочитают гамбургеры.

Афродизиаки разработали в таких странах, как Китай, Персия или Индия, их представителям мужского пола нужно было удовлетворять нескольких женщин. В Китае благосостояние народа измерялось количеством детей, рождённых у императора, у которого для этих целей было множество юных наложниц.

Для этой книги я целый год изучала литературу, читая и ища вдохновения в магазинах, специализирующихся на эротических товарах, пробуя различные кулинарные рецепты с афродизиаками, добавляя их в различные блюда. Афродизиаки подобны чёрной магии. Если их собираются кому-то назначать и спустя какое-то время хотят видимых результатов, я бы посоветовала поставить в известность эту жертву. Это я проверила на друзьях, которые как морские свинки приходили пробовать мои кушанья. Блюда подействовали лишь на тех гостей, которых должным образом проинформировали о содержании в них афродизиака. Полагаю, именно так и было, поскольку гости поспешно стали прощаться. Тогда как остальные ничего не знали. Внушение поистине способно на чудеса.

Раньше я мечтала провести ночь в компании Антонио Бандераса, а теперь даже сама отдалённая возможность кажется мне изнурительной. Долгий душ и покувыркаться с Роджером и собаками на двух хорошо выглаженных простынях под бормотание телевизора для меня гораздо чувственнее. Для этого мне не нужно шёлковое нижнее бельё, скрывающее мой целлюлит.

Когда я писала Афродиту, мне было пятьдесят шесть лет. Сегодня я бы не смогла написать эту книгу, её тема кажется мне фантастической, стоять у плиты мне надоедает, и у меня нет ни малейшего намерения предлагать кому-либо афродизиаки. Раньше я часто говорила, что не могу написать эротическую книгу, потому что моя мама ещё жива. После смерти Панчиты несколько читателей прислали мне письма с просьбой это сделать. Я извиняюсь, но боюсь, что уже поздно, потому что мама долго не оставляла этот мир, и теперь всё связанное с эротизмом меня интересует гораздо меньше, чем нежность и смех. Возможно, мне стоит увеличить дозу эстрогена и начать втирать в живот крем на основе тестостерона.

Мне не хотелось бы повторять эпические глупости, которые я совершила в период с тридцати до пятидесяти лет на почве сексуальной страсти, как и не хотелось бы о них забывать, потому что для меня они как знаки отличия.

Тем не менее, я признаю, что порой моё страстное сердце затуманивает сознание. Если и не по такому поводу, как, например, справедливость, защита нищих людей и животных и, конечно, феминизм, мой разум почти всегда затуманивает молниеносная любовь. Так случилось в 1976 году, в Венесуэле, когда я влюбилась в аргентинского музыканта, избежавшего так называемой «грязной войны» в своей стране. Я оставила своего порядочного мужа и двух детей и последовала за ним в Испанию, испытала большое разочарование и, поджав хвост, вернулась в семью с разбитым сердцем. Должно было пройти лет десять, чтобы дети простили мне это предательство.

Гамельнский крысолов — не единственный мой возлюбленный, из-за которого я совершала безумства. В 1987 году во время книжного турне я познакомилась с Вилли, адвокатом из Калифорнии. Не раздумывая, я оставила дом в Каракасе, попрощалась с детьми, к тому времени выросшими и во мне не сильно нуждавшимися, и переехала жить к нему без вещей и будучи не приглашённой. Некоторое время спустя мне каким-то образом удалось заставить Вилли на мне жениться, потому что мне была нужна виза, позволявшая перевезти детей в Соединённые Штаты.

В своём возрасте я переживаю страсть так же, как и в молодости, но теперь, прежде чем совершить неосторожность, я какое-то время думаю, скажем, дня два-три. Точно так же я позволила себе соблазниться в 2016 году, тогда мне уже было семьдесят с небольшим, и на моём жизненном пути мне встретился правильный мужчина: это было веление сердца. Этот мужчина со временем станет моим третьим мужем, но я не хочу забегать вперёд. Потерпите, и я расскажу вам о Роджере.

Моя эротическая страсть в какой-то степени затихала, возможно, настанет день, когда она исчезнет совсем, потому что говорят, что с годами она проходит. Пока незачем рассматривать такую возможность, я надеюсь, этого не произойдёт, ведь её можно заменить юмором, нежностью и дружбой, как поступили живущие в паре некоторые мои подружки-ровесницы. Мне интересно, что следует делать, если у одного из двоих ослабла страсть, и у человека пропало либидо раньше, чем у партнёра. Я не знаю, а, впрочем, посмотрю, когда придёт время.

Эмансипация женщин и женственность — понятия несовместимые, точнее я считаю, что они взаимодополняемые. Свободный дух может быть сексуальным в зависимости от того, как на это смотреть. Я скромно признаюсь, что за всю свою долгую жизнь, несмотря на феминизм, у меня не было недостатка в претендентах. После менопаузы прошло уже три десятилетия, и наедине с человеком я всё ещё могу быть сексуальной, прибегнув, разумеется, к определённым стратегиям. При свечах я могу обмануть кого-то рассеянного, особенно если он выпил три бокала вина, снял очки и не отступил перед подругой, взявшей инициативу на себя.