Чтение онлайн

– И мне всё нравится, – сказал Коала. – “Дни высокой моды” сменяются на “Дни высокой культуры”, “Праздник длинной кукурузы” – на “Праздник толстой редьки”. Жизнь, как ни как, но складывается своим чередом.

Кролик был иного мнения:

– Сейчас меня на фоне нашего благополучия терзает внутренняя опустошенность, что я остолоп и дурак, с трудом вымучивающий свою неудачную судьбу, и потому все раздражает: и богатые урожаи, и жирные свиньи, и молочные козы, вплоть до самого себя. Я постоянно и уныло вспоминаю свой отлет с Земли, как смотрю в иллюминатор и вижу свою девушку Катю, задумчивое лицо которой промелькнуло мимо. И на лице ее отражаются те же переживания, какие терзают меня самого. Кажется, что я идиот, каких свет не видывал, потому что добровольно предрек себя в эту дыру.

Корова вслед всплакнул:

– Да, одиночество в огромном доме, что ветер в поле, только сильнее ощущается.

– Ты к чему клонишь? – спросил Коала Кролика.

– Я считаю Нью-Москв очаровательным, но картины сельской пасторали после отбытия купца Болдина бледнеют у меня на глазах, становятся как бы обезвоженными, застывшими и безжизненными. Вот над чем надо поразмышлять нашему уважаемому архитектору.

– Подскажите, если знаете! – Паука передернуло от критики.

– Не хватает какой-то существенной детали… – Слон задумался. – Вдохнуть бы в архитектуру больше жизни.

– Я так понимаю – ищите женщину! – догадался Коала.

– Вот именно, выражу общее мнение, пространство должно быть с женской натурой в центре.

Носорог посмотрел на часы.

– Кто подавал жалобы?

– Уже никто, – услышал он. – Мы отзываем их.

– Так как вопрос о самозастройке? – не понял Корова.

– Снимаем. – Носорог еще раз посмотрел на часы. – Есть проблемы более насущные. А архитектору не упускать из виду прозвучавшие пожелания.

Раздался сигнал о продолжении тренировки. Колонисты встали в спарринг и в прыжках начали больно наносить друг другу удары ногами и кулаками. Снова визг и уханье ударов, что уши закладывало, но атака и защита уравновесили все усилия бойцов.

Сельхозрабочая Настя была красива с огненно длинными волосами, развевающимися на ветру, и огромными голубыми томными глазами с хлопающими ресницами. У нее было простенькое, но миленькое загорелое личико. Пахло от нее неизвестными волнующими духами, исходившими от смазки в местах сочленений. Она ходила важно и степенно от грядки к грядке, повиливая бедрами, еле прикрытыми низко пристегнутой короткой юбкой.

Кролик решил на геликоптере облететь свои владения. Он завис над Настей, потоком воздуха прижимая ее к земле. Он прекрасно видел, что ее юбка трепещет на ветру, задирается, обнажая ягодицы, но Настя не обращала на бурю внимания. Кролик взмыл вверх – она продолжала работать. Кролик стал стрелять из скорострельной пушки, так что снаряды ложились кучно вокруг Насти. Огненный ад. Дым рассеялся – она работала, работала, черт возьми!.. Подобное неуважение к себе возмутило Кролика не на шутку. Он стал показывать чудеса высшего пилотажа у самого ее уха, но упал, расшибся, вывалился из кабины окровавленный и чуть живой. И первое что увидел – Настя продолжала работать!

Кролик специально остался в поле и, жуя травинку, целый час наблюдал, как Настя в наклон полола свеклу. Он нашел в себе силы оползти ее вокруг, пытаясь заглянуть ей снизу в глаза, направленные на сорняки, и обнаружить за ней брак в работе, но к своему неудовольствию кроме красивых ног, пышных бедер, словно настоящих живых грудей и карминных губ подметил, что огрехов в работе она не совершала.

Вдруг она легла на землю, раскинув руки и ноги. Откинулись вверх лючки, обнажив вместо грудей и живота батареи, подзаряжающиеся от солнечного света.

Это был верх трудового разгильдяйства.

– Хватит дуру гнать – работа не ждет! – Настя даже не шелохнулась исполнить приказ. Кролик схватил ее за плечи и тряхнул с такой силой, что у нее металлически лязгнули зубы. Но она опять нахально легла на землю всё в той же недвусмысленной позе. Он еле сдерживался от возмущения, желая понять психологию бездельницы Насти, пока светящаяся точка на показателе подзарядки не оказалась в крайнем правом положении. Настя сама встала и принялась за сорняки.

Ровно через каждый час, секунда в секунду, она снова и снова устраивала процедуру подзарядки. В аметистовых глазах от умиротворения, когда она лежа косила на Кролика взгляд, было нечто такое, отчего у него сладко сосало в груди и останавливалось дыхание.

Его постепенно переполняло чувство… ненависти. Он пожалел, что приобрел Настю.

Пригарцевавший на лошади Носорог застал Кролика, склонившимся над Настей, с побагровевшим лицом и сжатыми кулаками.

– Упиваешься красотами женского тела? – спросил Носорог. – Что, зацепило за живое?

Кролик молчал.

– Наслаждаешься! Эротическое шоу! Не знаешь, как зрелище переварить? – Носорог открыл бутылку минералки и сделал маленький, расчётливый глоток.

– Не наслаждаюсь, а возмущаюсь! – Кролик кипел от гнева. – Это же раздолбайство! Почему батареи не на спине, что было бы разумнее с конструкторской точки зрения?

– Но не похотливее… – Стрелка от этих слов вскинулась, заржала и чуть не опрокинула Носорога, но он успел досказать: – Конструкторы тоже себе на уме. Спрос рождает предложение. Как ты думаешь, количество продаж “Настён” с такой характеристикой увеличивается или уменьшается?

– Иезуитская насмешка над потребителями! – продолжал негодовать Кролик.

Носорог позавидовал товарищу и пожалел, что купил волов. С ними было производительнее, но без аттракциона и адреналина.

– Не говори за всех, – пожал он плечами.

– Н-да… – задумчиво отвернулся Кролик.

– Хороша?

Поднимая пыль, на джипе прибыл Коала и усмехнулся:

– Проблема, старик?

– Не то слово, – ответил Кролик. – Ниже всякой критики. Большой процент простоев.

– Всем отводится пятнадцать минут на перекур – чаю выпить, тачки смазать.

Подошел Слон и подтвердил:

– Не подмажешь – не поедешь.

– Я ей покажу перекуры! – пригрозил Кролик.

– А я бы не мечтал ни о чем другом лучшем, – задумчиво сказал Носорог.

Носорог был красивым мужчиной, и Кролик переполнялся мыслями, какой он ладный, работа так и спорится в его мускулистых руках. А Коала оправдывал своё имя – нет милее и ласковее его. Геем Кролик не хотел быть, но мысли были определенной направленности и нехорошего свойства на проклятом этом от неимения досуга астероиде.

И скотоложцем не хотел быть, глядя то с вожделением, то с презрением на козу.

Сделали посадку геликоптеры Коровы и Паука. Паук подошел к Кролику.

– Я обратил внимание на твоих коз. Породистые. Не продашь?

– Зачем? – спросил тот.

– Для племени.

– Сказано в библии: не возжелай козу ближнего!

– Еще чего? – блеснул эрудицией Корова. – Там сказано: “Не поклоняйся одной только козе и не боготвори ее”.

– А кого тогда… это… боготворить надо?

– Наверное, женщину.