Чтение онлайн

В голосе Ирины Петровны было столько неподдельной злобы, что я с легкостью вообразил, как сильные, мускулистые ноги моей собеседницы прижимаются к трепещущему горлу сурового руководителя…толчок…еще толчок… Педант и зануда испускает дух…

– Я понимала…– Ирина Петровна поднялась и стала растирать свое упругое тело мохнатым, как брюхо шмеля, полотенцем, – … еще немного и с работой придется распрощаться. Знаете, это можно понять по ауре отчуждения, образуемой вокруг кандидата на увольнение. Со мной, как с человеком, внезапно заразившейся проказой, перестали общаться. Ко всему прочему, работала я там не так уж и долго, обзавестись хорошими знакомыми не успела. Как назло, в тот день я немного опоздала. Игорь Андреевич, выскочивший из кабинета в момент, когда я пробиралась к своему рабочему столу, от злости не находил себе места. Самым безобидным словосочетанием, услышанным от него, было « Поразительная безответственность!». Я не сопротивлялась. В конце концов, жизнь всегда можно начать сначала. Но едва я успела усесться за свой стол, как в кабинет вошли двое…

– Надеюсь, они были не из ФСБ? – усмехнулся я.

Хотя, если честно, я бы этому не удивился.

Ирина Петровна энергично стряхнула с себя капли воды, бросила на меня насмешливый взгляд.

– Нет. Напротив, это были мои друзья. Одноклассники: Леша и Витюша. Когда-то я заключила с ними шутливое пари: если я к двадцати шести годам не выйду замуж, а они к этому времени будут свободны , не исключено, что кто-либо из них станет моим мужем…Об этом они тут же заявили всем присутствующим…Представляете, каким ударом это было для всех сотрудников? – Ирина Петровна вскинула вверх полотенце и помахала им над головой, угрожающе гикая.

Если бы под ней была лошадь, Ирину Петровну можно было бы принять за гонца маршала Веллингтона, торопящегося сообщить королю о долгожданной победе.

– Оригинально…Не было ни гроша, да вдруг алтын! – я уже выплюнул всю воду, закачанную в легкие, и теперь насмешливо рассматривал ее могучую фигуру.

Разумеется, среди нашего брата встречаются поклонники крупных форм. Но не до такой же степени…

Ирина Петровна посмотрела на меня и усмехнулась.

– Да-да, и даже два алтына…Кстати, – Ирина Петровна вздохнула. – Вот также смотрел на меня и Игорь Андреевич…Выскочив из кабинета в очередной раз, он как раз попал к дележу добычи…

– Добыча, разумеется, это вы? – я не удержался от подначки.

– Василий, вы на редкость догадливы. С такой проницательностью запросто разгадаете любые ребусы…– она вытерла тело до красноты и, улыбаясь, продолжила. – Разумеется, Игорь Андреевич с ходу предложил моим друзьям перенести ритуал жениховства за пределы рабочего места. Я, обиженная таким обращением, тут же написала заявление об уходе…

Я внимательно вслушивался в слова Ирины Петровны, не понимая, к чему она клонит. Понятно, что за женскими словесными петлями всегда таится совсем иное, чем просто желание поведать что-либо новое. По голубоватым дорожкам сновали беззаботные пловцы. Напрасно я дал себя опутать этими петлями. Надо было оставаться обыкновенным пловцом. А я перешел в разряд слушателей. Глупо. Да и какое мне дело до всех этих спасательных кругов, когда я сам тону отчаянно и безвозвратно?

Тем более, что рассказ Ирины Петровны закончился бесшабашной свадьбой. Шампанское текло рекой, жених носил ее на руках / однако, каков силач!/, гости завидовали их счастью.

Мы расстались у раздевалки.

– Любопытно, так кому же вы отдали предпочтение – Леше или Витюше? – спросил я на прощанье. – Все-таки, судя по всему, их шансы были приблизительно равны?

Ирина Петровна разочарованно усмехнулась.

– Василий, по-моему, вы ничего не поняли. А впрочем, муж ожидает меня в фойе…

Она сделала приглашающий жест рукой и захлопнула дверь раздевалки прямо перед моим носом. Тоже мне, секрет Полишинеля!…

Я забрался под душ, отвернул краны до упора. Тугая струя с нахлыстом стегала по горящей коже. Когда я одевался, кожа скрипела, как офицерская портупея.

В фойе бассейна уже толпилось множество людей. Словно в романе Лоуренса, здесь были и сыновья, и любовники. И разумеется, в небольшом количестве, присутствовали и мужья.

Ирина Петровна явилась одной из последних. Завернутая в меховой кокон, она казалась еще крупнее и выше. Словно царица Гипербореев шествовала по уральской степи.

Заметив приглашающий кивок, я двинулся следом, укутанный шлейфом ее духов. Невысокий, хорошо одетый мужчина бросился нам навстречу. Не стесняясь окружающих, он раздевал Ирину Петровну глазами.

– По-моему, ты опоздал? – спросила она, царственным жестом выбрасывая из –под полы шубы крупную кисть, опоясанную браслетом с часами.

Мужчина суетливо запрыгал вокруг жены, неподвижной колонной возвышающейся над окружающими.

– Ирочка, там такие пробки. Сама понимаешь, я всегда выезжаю заранее…– мужчина

виновато потупился.

Ирина Петровна, не слушая оправданий, слегка подтолкнула меня вперед.

– Дорогой, познакомься, это – Василий…

Я протянул свою сморщенную от воды руку виновато улыбающемуся мужчине.

– Очень приятно, очень приятно…– забормотал он, крепко ее пожимая. – Игорь Андреевич…

Я вздрогнул от неожиданности. Искоса глянул на Ирину Петровну. Она перехватила мой взгляд. Движением руки указала мужу на дверь.

– Подожди меня в машине…– голос ее был властным, местами разбавленный ласковыми интонациями. – Я скоро…

Счастливый муж прыжками понесся к двери. Я озадаченно смотрел на Ирину Петровну.

– Ну, теперь поняли? – улыбаясь, спросила она.

Разумеется. Теперь я на все смотрел другими глазами. И прежде всего, на нее саму. Я улыбался.

– Вот оказывается, каков он – ваш спасательный круг. Кстати… – от неожиданности подобной развязки я осмелел. – А как же одноклассники – Леша и Витюша ? Получили отставку?

Ирина Петровна покачала головой.

– И ничего вы не поняли…Спасательный кругом были те самые восемьдесят долларов. На них я пригласила случайных знакомых сыграть роль одноклассников. А что? – она засмеялась. – По тем временам, это были не такие уж и малые деньги. Вполне достаточные для устройства собственного счастья…

Я молчал. Молчал, потому что снова плыл по бесконечной водяной дорожке, все глубже погружаясь в ее зеленоватую глубину. По-моему, на этот раз в бассейне не было дна. А может быть, я попросту до него не доставал.

ГЛАВНАЯ РОЛЬ

Я стою у окна с видом на Неву. Прямо передо мной Академия художеств с бессменными сфинксами на посту, слева мост лейтенанта Шмидта. Бедный лейтенант, теперь его помнят только благодаря мосту. Слава Богу, не худший способ просочиться в вечность. Мне нравятся наши мосты. Они те же сфинксы , только разрубленные пополам. Выгнув прямые спины, положив чугунные лапы на гранитные набережные, они дремлют днём, а ночью раздваиваются, чтобы пропустить сквозь себя вереницу кораблей.

Я тоже раздваиваюсь. Нет, даже растраиваюсь – между Митькой /сыном/ ,Матвеем /любимым и по совместительству отцом Митьки/.Третья сторона моего жизненного треугольника называется Казимирой Львовной. Ей восемьдесят шесть, она вдова известного художника Марцинковского. Четыре года назад знаменитый абстракционист почил в Бозе и теперь имеет возможность проверить, есть ли в раю то буйство красок, которое он так любил в своей жизни .То, что он в раю, для меня ясно, как дважды два. По словам Казимиры Львовны , Господь сотворил землю только для того, чтобы художнику Марцинковскому было легче с натурой. Для Казимиры Львовны покойный муж – источник бесконечной страсти. Когда она начинает говорить о нём, я боюсь, что её хватит кондрашка. Щеки розовеют, губы двигаются, как два дождевых червя, убегающих от опасности, седенькие букли разматываются рулончиками фольги. Особенно она злится, когда вспоминает некого Джеймса Когана, нью-йоркского критика, выпившего из Марцинковского не один литр его замечательной, кипящей крови. Коган тоже умер, но значительно раньше, в семьдесят девятом, когда мне было два года. Теперь Коган и Марцинковский перенесли свою художественную тяжбу на облака. Хотя, нет. Коган за свою вредность и нелюбовь к художнику отправлен в ад. Во всяком случае, в это свято верит вдова художника Марцинковского.