Чтение онлайн

— Говорю, какая тебе разница, кто он ей?

— Да так, — небрежно отмахивается Сындже, слишком нервно забирая со стола планшет и начиная бесцельно открывать одно приложение за другим.

Мин Тэджи может сколько угодно заявлять, что между ней и звёздным менеджером ничего нет, но всё говорит об обратном. И даже если сейчас Джи противится очевидному, то Тэхён читает Сындже, как белый лист.

…влюбился, сомнений быть не может.

Но вдруг, это и к лучшему? Только в груди у Тэхёна всё равно что-то неприятно ноет, когда Шиву, тоном старшего брата, произносит «Тэ-Тэ», обращаясь к сестре, а она лишь обиженно поджимает губу, садясь на место. Больше ни на кого не смотрит, ковыряя резинку на ручке.

Все возвращаются к обсуждению эпизода. Сам Тэхён воздерживается от каких-либо комментариев, продолжая исподлобья наблюдать за Джи, которая так и сидит молча до конца собрания, переваривая свой позорный проигрыш.

* * *

— Джи, постой, — раздаётся за спиной, и Джи проклинает то, что задержалась на лишние пять секунд в переговорной. После сцены, которую она закатила Шиву на глазах у коллег, смотреть кому-то в глаза — невыносимо стыдно. — Подожди же, — Сындже догоняет её уже практически у выхода на улицу.

— Да, — оборачивается Джи, делая вид, что просто не услышала его с первого раза.

Почему он постоянно выглядит так, будто живёт эту лучшую жизнь? Что бы ни случилось, он всегда спокоен, в меру добродушен и безмерно счастлив. Это даже бесит. Неужели его работа не высасывает все соки? Чон Сындже ведь постоянно общается с людьми: артисты, продюсеры, режиссёры, фотографы — каждый проходит через его руки, каждому необходимо уделить внимание. Его время — очевидно — стоит больших денег. Но уже в который раз он безвозмездно тратит его на разговоры с ней.

— Можно вопрос? — почему-то робеет он.

— Давай, — на выдохе произносит она, как будто этот диалог её тяготит.

— Почему ты соврала Ли Инжу, что спишь с братом? — вопрос звучит как шутка, но становится очевидно, что за этим Сындже прячет что-то личное. Может, даже такое, о чём Джи боится подумать.

— Да, просто хотелось утереть ей нос и всё, — она лишь пожимает плечами, понимая, что на фотосессии тоже выглядела глупо. Но уже ничего нельзя изменить — стоит попытаться сделать вид, что этого не было, и просто забыть.

Она ждёт очередной вопрос, но не получает его. Кажется, Сындже и так всё понимает. Они с ней уже многое прояснили, кроме одного небольшого момента — что творится между ними. Джи хочется думать, что дружба. А Сындже хочется…

— Занята? — интересуется он, перекрывая собой выход и напрочь забывая то, с чего сам же начал этот диалог.

— За кофе собираюсь, — ей нужен перекур — жаль Джи не курит. Но айс-американо способен сбалансировать вкус этого прокисшего дня. — Потом домой.

— Может, не будешь перебивать аппетит? — предлагает он, а Джи вопросительно ломает бровь. — Самгёпсаль, — поясняет Сындже. — Мы договаривались, что поедим его вместе. Мне кажется, тебе сегодня особенно он нужен.

— А, — неловко мнётся Джи. — Может, всё же в другой раз? Я сегодня выгляжу совсем неважно.

Мандариновый костюм, белый пластырь на лбу — потому что телесных в медпункте не оказалось — пакет с грязными вещами и целый багаж испорченного настроения. Джи обожает мясо, но сейчас хочется одиночества и кофе.

— Разве? — как будто даже искренне удивляется Сындже, окидывая её взглядом с головы до ног. — Никогда не видел тебя раньше в костюме. Мне кажется, что это твоё.

— Да брось ты, — усмехается Джи. — Я знаю, что выгляжу нелепо. И настроение соответствующее.

— Сегодня вся съёмочная группа в сборе — мы ведь хотели собраться всем вместе, — от этих слов становится ещё более неловко. Потому что кажется, что Джи скорее бы согласилась пойти на ужин с Сындже наедине, чем со всеми. Хватит ей на сегодня всеобщего внимания.

Но кто-то подлетает сзади, опуская руку на плечо Джи, и она вздрагивает, забывая, что собиралась сказать:

— Кто-то упомянул самгёпсаль? — улыбается Минхёк. — Простите, услышал краем уха, — он виновато смотрит на Джи сверху вниз, но она лишь закатывает глаза, тут же отворачиваясь.

Всё же не только кофе может поднять ей настроение. Ан Минхёк тоже способен активировать радугу даже в самый пасмурный день.

— Да, за твой счёт, — улыбается Сындже, хлопая его по плечу, и Хёк тут же переводит на него недовольный взгляд:

— С чего это вдруг?

— С того, что, кажется, это по твоей вине мы чуть не остались без сценаристов, — напоминает Сындже, будучи в курсе всей этой цепочки событий, в конце которой Джи и Тэхён оказались окрашены в морковное безумие.

— Чёрт, прости, — извиняется Минхёк, разворачивая Джи за плечи и осматривая её, будто ища травмы, которые прежде проглядел. — Руки, ноги на месте?

— На месте, — усмехается Джи, позволяя Хёку вертеть её из стороны в сторону, как товар в антикварке.

…она такая же потрёпанная.

— А передо мной никто извиниться не хочет? — голос Кан Тэхёна моментом стирает с лица Джи улыбку. — Так-то я сильнее пострадал.

— Мне тоже оплатить твой ужин? — бесцветно произносит Хёк, поворачивая голову на Тэхёна, но всё ещё держа пред собой Джи за плечи.

— Если ты настаиваешься, — расплывается в коварной улыбке Тэхён, будто только что сработал какой-то его злодейский план. На мгновение он задерживает взгляд на руках Минхёка, лежащих на плечах Джи, и в следующую секунду Хёк уже отстраняется от неё.

Тэджи никак не связывает два этих действия, как и Сындже, который отвлекается на разговор с Джинсо и Джуном, собирающихся ехать домой. Часть дня была потрачена на скорую помощь пострадавшим, обеденное время они провели за обсуждением первого эпизода, а сейчас уже нет смысла сломя голову пытаться снять хотя бы кусок — макияж и причёска займут больше времени, чем сами съёмки. Это неоправданная трата ресурса.

— Тогда до завтра, — прощается с ними Сындже, и Джинсо вежливо склоняет голову, что ещё больше возвышает его в глазах Тэджи.