Женская психология
Шрифт:
Объяснение состоит в том, что мужской исследовательский импульс находит удовлетворение в исследовании собственного тела и может или должен впоследствии быть направлен на внешние объекты; в то время как женщина, напротив, не может прийти к ясному знанию о себе и, следовательно, ей труднее стать свободной от себя самой. И, наконец, стремление, которое, как я полагаю, лежит в основе зависти к пенису, имеет третий компонент, а именно подавленное желание онанировать [11] , как правило глубоко спрятанное, однако важное для понимания сущности явления. Я думаю, что можно было бы проследить связь этого желания вплоть до бессознательной (преимущественно) интерпретации позволения мальчикам держаться за свои гениталии во время мочеиспускания как позволения мастурбировать. Так, пациентка, бывшая свидетельницей того, как отец ругал свою маленькую дочь за то, что та своими ручонками трогала эту часть тела, сказала мне с возмущением: "Ей он это запрещает, а сам делает то же самое по пять-шесть раз в день".
11
Онанирование (мастурбация) — естественная стадия развития сексуальности, вопреки широко распространенному мнению не имеющая никаких отрицательных последствий для здоровья или потенции
Легко можно видеть ту же связь идей, что и в случае пациентки Y, У которой мужской способ мочеиспускания стал решающим фактором в выборе способа мастурбации. Более того, в этом случае ясно, что она не сможет полностью освободиться от навязчивой мастурбации, пока будет бессознательно уверена, что должна быть мужчиной. Заключение, которое я вывожу из моего наблюдения над этим случаем, я думаю, довольно типичное: девочкам особенно трудно преодолеть желание мастурбировать, так как они чувствуют, что из-за разницы в строении тела им несправедливо запрещают то, что позволено делать мальчикам. В рамках рассматриваемой проблемы, мы можем объяснить это иначе и сказать, что разница в строении тела может легко привести к горькому ощущению несправедливости, и, таким образом, аргумент, позднее используемый для оправдания отказа от женственности (а именно тот, что мужчины пользуются большей сексуальной свободой), оказывается обусловленным подлинными переживаниями раннего детства.
Ван Офюйзен в заключении к своей работе о комплексе маскулинности у женщин подчеркивает сильное впечатление, которое он вынес из своей психоаналитической практики, в частности, о существовании тесной связи между комплексом маскулинности, инфантильной мастурбацией на клиторе и уретральным эротизмом. Такая же связь, по-видимому, может быть обнаружена и в только что изложенных мною соображениях. Эти соображения, предложенные как ответ на наш первоначальный вопрос, можно кратко обобщить: возникающее у маленькой девочки чувство неполноценности (на что также указывал в своей работе Абрахам), вне всякого сомнения первично. Ей кажется, что в сравнении с мальчиками она ограничена в отношении возможности удовлетворять определенные компоненты инстинкта, имеющие огромную важность в догенитальный период.
Я думаю, что буду еще более точной, если скажу, что с точки зрения ребенка, находящегося на догенитальной стадии развития, это ограничение — реальный факт, и девочки действительно находятся в невыгодном положении по сравнению с мальчиками в отношении определенных возможностей получения удовлетворения. До тех пор, пока нам не будет достаточно ясна реальность этого невыгодного положения, мы не поймем, что зависть к пенису — почти неизбежное явление в жизни девочки, которое не может не осложнить ее развитие. Тот факт, что потом, когда она достигнет зрелости, ее сексуальная жизнь в творческом отношении будет даже богаче, чем у мужчины, — я имею в виду, что она станет матерью, — никак не может утешить маленькую девочку, так как лежит вне возможностей непосредственного удовлетворения ее инстинктов. Здесь я прерву эту линию размышлений, так как теперь я подхожу ко второй, более обширной проблеме: ограничивается ли обсуждаемый нами комплекс кастрации завистью к пенису или к нему надо относиться как к ширме, за которой скрывается основная причина?
Начав с этого вопроса, мы должны попытаться понять, какие факторы определяют
Будет ли комплекс зависти к пенису более или менее удовлетворительно преодолен или, наоборот, получая подкрепление, будет вести к регрессу личности до тех пор, пока не зафиксируется. Изучение этих факторов невозможно в подобных случаях без более детального исследования форм проявления и объектов либидо [12] . Пойдя этим путем, мы находим, что девушки и женщины, желание которых быть мужчиной часто просто бросается в глаза, в самом начале своей жизни прошли через фазу чрезвычайно сильной фиксации на отце. Другими словами: сперва они пытались преодолеть Эдипов комплекс [13] нормальным путем, сохраняя первоначальное отождествление с матерью, и, как и мать, избирали отца в качестве объекта любви. Мы знаем, что на этой стадии существуют два возможных пути преодоления комплекса зависти к пенису без неблагоприятных последствий для самой девочки. Через аутоэротическое [14] нарциссическое желание пениса она может придти либо к женской установке стремления к мужчине (отцу), и именно посредством отождествления себя с матерью, либо к материнской установке желания иметь ребенка (от отца). Такое освещение последующей любовной жизни как здоровой, так и девиантной женщины призвано показать, что (даже в самых благоприятных случаях) первоисточник, или, во всяком случае, один из источников и той, и другой установки является нарциссическим по характеру, а по природе — стремлением к обладанию.
12
либидо (или влечение) — в психоанализе — одно из ключевых понятий, пограничное образование между соматическими (телесными, физическими) импульсами и психическими переживаниями. (Иногда не вполне правильно психоаналитический термин "влечение" интерпретируется как синоним "инстинкта"). Влечение характеризуется четырьмя аспектами: источником, целью (направленностью), объектом и силой (энергией). В ранних работах Фрейда либидо рассматривалось как синоним сексуального влечения, лежащего в основе всех проявлений психической энергии. В последующем понятие либидо используется Фрейдом как обобщающий синоним влечения к жизни (Эроса), выражением которого является сохранение и поддержание жизни во всех ее проявлениях. В более поздних работах Фрейдом вводится также понятие "влечение к смерти" (Танатоса), характеризующего бессознательные тенденции к саморазрушению и возврату в неорганическое состояние, которое проявляется в виде агрессивности по отношению к конкретным лицам (садизм) или предметам, в том числе — по отношению к самому себе, например: суициды (аутоагрессия), мазохизм, идеи самообвинения и т. д. Мазохизм — в общепсихологическом смысле — получение удовольствия от физических страданий, причиняемых сексуальным партнером. Психоанализ расширяет это понятие, включая в него наслаждение психическими страданиями. Согласно Фрейду, истоки мазохизма связаны с ранним детством пациента и, преимущественно — с анальной фазой развития. мазохистская конверсия или вторичный мазохизм — по Фрейду, садизм, утративший свой внешний объект, и поэтому направленный на самого себя.
13
Понятием "Эдипов комплекс" объединяются специфические проявления психосексуального развития и полоролевые ориентации личности, формирующиеся в процессе третьей фазы, именуемой фаллической. Одновременно с этим понятием "Эдипов комплекс" (или — "Эдипова ситуация") нередко используется для характеристики всей совокупности отношений в семейном "треугольнике": мать — отец — ребенок. В конце фаллического периода (неосознанно) объектом либидо становится один из родителей, как правило, противоположного с ребенком пола: мальчик "влюбляется" в мать и высказывает идеи о том, что "когда вырастет, женится на ней" (комплекс Эдипа), дочь — в отца (комплекс Электры). Эдипальные отношения и связанные с ними фантазии порой оказываются достаточно стойкими и удерживаются даже в период латентной фазы психосексуального развития, а иногда — даже дольше, приобретая характер своеобразного "психического инцеста" (например, когда дочь с особым волнением и гордостью рассказывает о том, что увидев ее с отцом, некто принял ее за его жену).
Для мальчиков чаще характерен позитивный Эдипов комплекс, то есть любовь к матери, в основе которого лежит неосознаваемая направленность либидо на нее при одновременной более или менее выраженной ревности и даже инфантильной ненависти к отцу с оттенком желания "устранить" его как соперника. Реже встречается негативный Эдипов комплекс — любовь к отцу и отвергание матери. (Аналогичные — позитивные и негативные комплексы развиваются и у девочек). В последующем отвержение либидонозной направленности ребенка со стороны матери и подсознательное признание им превосходящей силы "соперника" — отца создают стойкий блок либидонозным импульсам, которые подвергаются вытеснению из памяти и их сознания. Адекватным выходом из Эдиповой ситуации (или Эдипова конфликта) является идентификация себя с "конкурирующим" родителем. Фактически — выход из Эдиповой ситуации является одним из условий формирования "Супер-Эго" или морального "Я" и создает предпосылки для активного подавления сексуальных влечений. Однако, такое развитие характерно лишь для нормального течения психосексуальной дифференциации, которая может чрезвычайно широко варьироваться
14
Аутоэротизм — направленность (как правило, примитивных) сексуальных влечений на собственное тело, а также удовлетворение этих влечений посредством собственного тела, например: сосание пальца, задержка или пролонгация дефекации, раздражение сосков, мастурбация и т. п. Аутоэротизм в психоанализе рассматривается как нормальное явление на ранних стадиях развития сексуальности, когда инстинктивные или соматические влечения к удовольствию ("Оно") и их сознательные (психические) эквиваленты ("Я") еще не дифференцированы, а собственное тело является единственным доступным источником наслаждения (первичный Нарциссизм).
В рассматриваемых случаях такое развитие женского и материнского начала, очевидно, имело место в значительной степени. Например, у пациентки Y, чей невроз, как и все прочие, на которые я буду здесь ссылаться, носил "клеймо" комплекса кастрации, было множество фантазий; связанных с насилием и указывающих на фазу фиксации на отце. В мужчинах, которые представлялись ей в роли насильников, всегда безошибочно угадывался образ ее отца. Следовательно, эти фантазии нельзя рассматривать иначе, как навязчивое повторение основной фантазии, в которой пациентка (чувствовавшая себя, кстати, до довольно поздних лет одним целым с матерью), переживала чувство сексуальной принадлежности отцу. Следует отметить, что данная пациентка, сохранявшая во всех прочих отношениях полную ясность рассудка, в начале анализа была очень склонна считать свои фантазии об изнасиловании действительно имевшим место событием. В других случаях также наблюдалось — хотя и в иной форме — подобное "цепляние" за вымысел, за то, что эта (наиболее частая у женщин) фантазия — реальный факт. От другой пациентки, которую я назову X, я слышала бесчисленные высказывания, содержавшие прямые доказательства того, насколько реальными казались ей ее любовные отношения с отцом.
Однажды, например, она припомнила, как отец пел ей любовную песню, и вместе с этим воспоминанием у нее вырвался крик разочарования и отчаяния: "И все это было ложью!" Та же идея проявилась в одном ее симптоме, на котором я хочу остановиться, как на весьма характерном для всей группы анализируемых случаев: временами Х в больших количествах ела соль. В раннем детстве моя пациентка много раз видела, как ее матери приходилось есть соль из-за случавшихся с ней легочных кровотечений, и бессознательно считала их результатом половых отношений между родителями. Симптом, таким образом, отражал бессознательное стремление пациентки пережить с отцом все то же, что и мать. Это же стремление побуждало ее считать себя проституткой (на самом деле она была девственницей) и толкало к исповеди перед каждым новым объектом любви. Многочисленные наблюдения подобного рода показывают нам, как важно понимать, что на ранней стадии психосексуального развития (в результате онтогенетического повторения филогенетического опыта) девочка выстраивает, как правило, на основе (враждебного или любовного) отождествления себя со своей матерью, фантазию о полном сексуальном присвоении отцом; более того, она создает фантазию о том, что все это реальный факт, причем настолько, насколько это могло произойти в те далекие [15] времена, когда все женщины первоначально являлись отцовской собственностью.
15
И не такие уже далекие. Как известно, еще фараон Эхнатон (Аменхотеп IV) в XIV веке до н. э. считал абсолютно нормальным явлением женитьбу на собственной восьмилетней дочери, когда его чувство к Нефертити угасло, хотя, следует особо отметить, что такие браки позволялись лишь фараонам, и носили ритуальный характер, как бы еще раз подчеркивая божественную природу отцовской и "царской" власти
Нам известна естественная участь этих фантазий — реальность их разрушает. В тех случаях, когда в дальнейшем начинает доминировать комплекс кастрации, эта фрустрация [16] часто превращается в глубокое разочарование, следы которого проявляются в неврозе. Таким образом появляются более или менее существенные нарушения в развитии чувства реальности. В процессе сеансов анализа нередко возникает впечатление, что привязанность пациентки к отцу сопровождается слишком сильной эмоциональной вовлеченностью, чтобы она могла признать нереальность своих сексуальных отношений с ним; в других случаях, так как власть фантазии огромна, в рассказе пациентки бывает очень трудно отделить вымысел от действительно имевших место событий; а в конечном итоге реальные отношения с родителями часто оказываются настолько несчастливыми, что как бы рассчитаны на полет фантазии.
16
Фрустрация — "вынужденный отказ" — термин введен Фрейдом для характеристики особого состояния или внутреннего психического конфликта, когда личность сталкивается с каким-либо (чаще — субъективно непреодолимым) препятствием на пути к достижению своих осознаваемых или неосознаваемых целей. К обычным последствиям фрустрации относятся: переход личности на более низкий уровень функционирования ("фрустрационная регрессия", "бегство в мир фантазий") или рационализация (например, "логическое" обоснование непреодолимости того или иного препятствия)
Многие из таких пациенток считают, что их отцы действительно когда-то были их любовниками, а потом изменили им или бросили. Иногда эта фантазия сменяется сомнением: "Может я все это придумала, или это и вправду было?" У пациентки, которую я назову Z (на ее случае я должна ненадолго остановиться), такие сомнения проявлялись в навязчиво — тревожном состоянии, которое возникало всякий раз, когда она нравилась мужчине (или считала, что нравится). Даже когда она была действительно помолвлена, ей приходилось постоянно уверять себя в том, что она не выдумала все от начала до конца. У нее была излюбленная фантазия: на нее накидывается мужчина, она ударом в нос сбивает его с ног и наступает ему на пенис ногой.
Потом она будто бы хочет подать на него в суд с требованием возместить ущерб, но не делает этого, потому что боится: он заявит, что она все это выдумала
Говоря о пациентке Y, я уже упоминала о том, что она сомневалась в реальности своих фантазий об изнасиловании, и о том, что это сомнение имело отношение к первоначальным переживаниям, испытанным в связи с инфантильным чувством к отцу. В ее истории можно было проследить путь, которым это сомнение распространялось от своего источника к каждому происшествию в ее жизни и, таким образом, легло в основу невроза навязчивости. В данном случае, как и во многих других, терапевтический курс анализа показал, что этот источник сомнений имеет более глубокие корни, чем уже известная нам неуверенность субъекта относительно собственного пола [17] .
17
Фрейд объяснял это сомнение как неуверенность субъекта в своей способности любить (ненавидеть)
У пациентки X, которая обычно просто упивалась многочисленными воспоминаниями о раннем периоде жизни (она называла его "рай моего детства"), глубокое разочарование было тесно связано в ее памяти с несправедливым отцовским наказанием, когда ей было 5–6 лет. На первый взгляд за этой обидой стояло рождение сестренки, которая, как казалось девочке, вытеснила ее из отцовского сердца. Но более глубокое исследование показало, что за ревностью к сестре стояла страшная ревность к матери, связанная мной сначала с ее беременностями. "Мать вечно ходила беременная", — бросила как-то Х с осуждением. Еще дальше были запрятаны два более глубоких, и несомненно, одинаково важных источника чувства, что ее отец ей неверен. Первый — это сексуальная ревность к матери, идущая от момента, когда девочка увидела половой акт родителей. В то время ее чувство реальности делало для нее невозможным включение увиденного в свою фантазию о себе, как любовнице отца. Отыскать этот первый источник мне удалось, когда Х однажды ослышалась: я говорила о моменте "nach der Enttaushung" (после разочарования), а ей послышалось "Nacht der Enttaushung" (ночь разочарования), и у нее возникла ассоциация с Брэнгань, бодрствующей во время ночи любви Тристана и Изольды. Навязчивое повторение подобных ситуаций в любовной жизни пациентки говорит об этом языком не менее ясным. Типичная для нее история: влюбиться в псевдоотца и затем обнаружить его неверность.