Чтение онлайн

После смерти Одетты Иоланде приходилось изыскивать другие источники информации. Она являлась патронессой ордена францисканцев и широко использовала серых братьев как шпионов и почтальонов. Монахи других орденов, привеченные королевой, охотно становились сс осведомителями. По всей стране колесили неприметные святые братья, собирающие для своей покровительницы слухи, сплетни, предсказания; иногда в шелухе молвы Иоланде удавалось отыскать жемчужное зерно чужой тайны. «Летучие эскадроны» —группы красивых легкомысленных молодых женщин, выполняющих приказы королевы и выведывавших нужные сведения и секреты во время любовных ласк (за что позднее так порицали Екатерину Медичи), — тоже се изобретение. Внутренняя сила и убежденность Иоланды принуждали к повиновению; ее ум отличала способность доминировать, то есть управлять умами других людей. Она сеяла выгодные для своей партии слухи и устремляла общественное мнение в нужном ей направлении.

Королеву Марию Иоланда оценивала со всей материнской беспощадностью. Не слишком рассчитывая на ее влияние, она старалась окружать зятя советниками и слугами, связанными с домом Анжу. Благодаря ей ближний круг Карла пополнился Жаном Дюнуа (с ним, своим двоюродным братом, Карл воспитывался в детстве), бретонским принцем Артуром дс Ришмоном и другими преданными ей лично персонами.

Иоланда вошла в Совет Буржекого королевства, представляя в нем анжуйскую партию и оказывая огромное влияние на решения дофина Карла. Иногда она даже председательствовала на этом совете, поскольку зять откровенно скучал при рассмотрении важных, но скучных дел.

Карла весьма занимали придворная жизнь и интриги. Жорж Шатслсн объяснял характер короля таким образом: «Вокруг его персоны происходили частые и разнообразные замены, так как он имел привычку после некоторого времени, когда кто-то из его окружения особенно возвышался, скучать и при первом же удобном случае с удовольствием переворачивал колесо фортуны». Он долго находился под влиянием Пьера дс Жиака; утверждали, что Карл чересчур к нему благоволит; к Жиаку прислушивались в совете и обращались соискатели должностей.

Иоланда считала его влияние исключительно вредным. И хотя он совершил много злодейств, другому это могло бы сойти с рук. А Жиака утонили по приказу Карла.

Безусловно, Карл был привязан к своей близкой родственнице и супруге: они вместе играли детьми, воспитывались подростками, считались предназначенными друг для друга; она стала матерью его детей, «детей Франции». Но Мария была нс из тех, «кто способен дарить наслаждение». Некрасивая (на се портрете мы видим доброе, но унылое лицо с длинным носом), нс очень умная и совершенно лишенная блеска, Мария Анжуйская не имела и властных амбиций. Она должна была рожать принцев и хорошо справлялась со своими обязанностями. Ес жизнь была спокойна и однообразна. Утренняя месса, благотворительные визиты, благочестивое чтение, дети, рукоделие. Однако матушка пыталась приобщить сс к ремеслу королевы.

Ведь деятельная Иоланда трудилась нс исключительно для зятя. Дела сс сыновей тоже требовали материнского пришяда.

Можно предположить, что духовно наиболее близок Иоланде был сс второй сын Рене, великий авантюрист и неудачник. Жизнерадостный и романтичный молодой человек, внешне очень похожий на мать, в 1415 г. унаследовал от нес призрачную корону Сицилии и эфемерный титул иерусалимского короля. Всю жизнь он с энтузиазмом ввязывался в разнообразные усобицы, домогаясь разных корон, но скорее из жажды приключений, нежели ради выгоды. И фортуна, словно обиженная небрежением, даровав ему жизнь, полную падений и взлетов, отказала в королевском венце.

Старший сын Иоланды, Людовик, юноша скромный и прилежный, вынужден был нести нелегкое бремя борьбы Анжуйского дома за Неаполитанское королевство.

Джоватга II, не ставшая супругой Людовика II Анжуйского, не забыла, что некогда такая вероятность существовала. С легкой ностальгией она размышляла о прекрасной, хотя и упущенной возможности. Сложись все но-другому, Людовик III мог бы быть сс сыном. Королеве, так же как ес двоюродной бабке Джованнс I, не везло с потомством. Не исключено, что воспоминания о несбывшсмся играли определенную роль, когда она предложила усыновить Людовика П1 и завещать ему престол.

Это стало торжеством Анжуйского дома.

Но стареющая королева была капризна и подозрительна. Ей показалось, что Людовик нс проявляет должной признательности, недостаточно ценит оказанную ему честь, часто поступает самовольно и только и ждет ее смерти. Поссорившись с ним, Джовашш назначила своим наследником врага Анжуйского дома, Альфонса Арагонского. Решительный, нс склонный к сантиментам испанец тут же принялся притеснять любовника королевы и отобрал доходы у других се любимцев. Джованна снова призвала Людовик III и опять официально подтвердила его наследственные права на неаполитанский престол.

Непостоянная королева жила еще около десяти лет, не опасаясь скромного характера Людовика, который пребывал в Калабрии, как в ссылке; ему было запрещено появляться при дворе. Может, это было и к лучшему. Там царили подозрительность по отпогаеншо к родственникам королевы, звучали обвинения в адрес могущественных баронов королевства; принимались официальные смертельные приговоры и практиковались тайные убийства па всякий случай.

Французский принц нс дождался вожделенного тропа и умер в тридцать один год, на год раньше пожилой королевы. После его смерти Джовашта завещала корону Неаполитанского королевства Рене Доброму, младшему брату Людовика. Но гот физически нс мог сс принять: в это время Рене, ставший главой Анжуйского дома, томился в плепу.

Этому предшествовали следующие события.

В 1427 г. регент Бедфорд сделал попытку присоединить Анжу к своим владениям. Иолапда отреагировала немедленно, устроив брак Рене Доброго с лотарингской принцессой Изабеллой. У Карла П, герцога Лотариш’ского, нс было сыновей, но в его герцогстве было принято женское наследование. Таким образом, Лотарингия становилась верным союзником Анжуйского дома.

Однако племянник герцога, Антуан, граф Водсмоп22, ссылаясь на французское право (салический закон), требовал

Лотарингию себе. При этом он просил помощи бургундского герцога. В жестокой битве при Буиивилле (1431 г.) войска анжуйцев были разбиты, и Рене захвачен в плен. В бою он получил три раны: в руку, на губе и под носом; одна из них навсегда осталась на его лице.

Находясь в почетном плену в Дижоне, Рене оказался незаменимым посредником при переговорах о мире с герцогом Бургундским. Его матушка направляла действия сына, зная, что без этого ее зятю Карлу VII нс объединить и не умиротворить страну. С другой стороны, Филипп тоже не очень любил англичан вообще и Бедфорда в частности. Как пишет его хронист Оливье де ла Марш, «французская кровь кипела у пего в желудке». Оба властных и амбициозных принца боролись за первенство. Благодаря этому соперничеству примирение бургундцев и короля становилось реальностью.

Иоланда, собрав огромную сумму в 400 тысяч экю, выкупила сына из плена и благословила его на царствование в Неаполитанском королевстве.

Рене направился в Неаполь, чтобы вступить в права наследования. Но оказалось, что Альфонс V Великий, король Арагона и Сицилии, считает себя законным наследником Джованны, о чем может представить соответствующий акт. У Рене тоже имелся документ, подтверждающий его права на неаполитанский престол. Мирного соглашения достичь не удалось; началась борьба двух королей. Джованна и после смерти оставила своей стране горе и разрушение. Семь лет длилась ожесточенная война, пока король Рене не был изгнан арагонцами из Неаполя.