Чтение онлайн

Чтобы эта догадка не выглядела совсем уж притянутой за уши, Амбслсн уверяет, что после того, как Карлом овладело безумие (1392 г.), все семеро рожденных королевой детей — Мария, Мишель, Людовик, Жан, Катрин, Карл (VII) и Филипп — были отпрысками герцога Орлеанского либо Людовика дс Буа-Бурдсна. Уже эта двойственность лишает убедительности главную версию об изменах Изабеллы и о королевской крови Жанны-Дсвы. Кроме того, выдвинутое предположение расходится со свидетельством современников, согласно которому король с королевой продолжали супружескую жизнь и после того, как Карлом овладела болезнь. Например, они дали обет посвятить Богу своего ребенка, которого Изабелла родила в начале осени 1393 г. — это оказалась девочка, нршщссса Мария, — для того, чтобы страшная болезнь покинула Карла. В периоды просветления королева навещала мужа в его дворце Сен-Поль и оставалась там по нескольку дней. Существует документальное свидетельство о том, что королева проводила ночи с Карлом в 1402 г.

Все королевские дети воспитывались в Париже. Непонятно, почему для последнего ребенка (Филиппа? Жанны?) было сделано исключение. Историк ссылается на то, что неизвестно, что с этим ребенком произошло: дата его смерти нигде не указывается. Это нс так. Во всех родословиях говорится, что младенец умер вскоре после рождения — такие случаи встречались сплошь и рядом.

Уверения, что факт рождения королевой детей не от мужа, а от любовников «очевиден» и что «в свое время все об этом знали и говорили», возбуждают новые сомнения. Трудпо предположить, что герцог Бургундский ввел бы в свой дом пришгессу сомнительного происхождения — Мишель Французскую.

В предыдущих главах рассказывается, как формировались подобные утверждения и слухи.

Предположение, что Жаппа-Дева — дочь Изабеллы Баварской, то опровергается, то возрождается вновь. Одним из его оснований выступает, например, тот «бесспорный» факт, что Изабелла была брюнетка с голубыми тазами и Жанна тоже.

Или еще одно «доказательство». Карл дал Жанне право на личное знамя. Этим он приравнял сс к «знаменным рыцарям», наиболее сильным, богатым и знатным вассалам, которые командовали отрядами «своих людей», — из этого, безусловно, следует, что он тоже знал, что она королевской крови. По-видимому, предполагается, что Изабелла (а кто еще мог это знать?) непринужденно поведала ему о наличии его единоутробной сестры, ее незаконной дочери.

Эта версия до настоящего времени имеет множество последователей, несмотря на то что еще в 1839 г. Ш. Валле де Всривиль детально разбиравший эту проблему, констатировал: «Те, кго придал аристократическое обличье фамилии этой знаменитой простолюдинки, изуродовали сс истинное лицо, исказили истинную правду этого персонажа в самом важном и заметном се проявлении: имени; вопреки общеизвестным фактам широко распространили предрассудок, будто пастушка из Вокулсра была дворянского происхождения».

Многие современники считали Деву святой и блажешюй, хотя в ней не было ничего от иконы. В минуты веселья она смеялась искрсшю и заразительно, но, когда это требовалось, умела гневаться так сильно, как никто из сс приближенных. Ее отличали отвага, честность и страстная набожность.

Однако еще при жизни Жашш ходили слухи, что она — страшюс существо, удачно выдающее себя за женщину. Одни считали сс принцессой, другие доказывали, что она зомби и медиум, пришелица из нездешнего мира. Тем более что она ловко и непринужденно носила мужское платье и воинские доспехи. Друзья и сподвижники единодушно свидетельствовали, что Жанна — красивая и хорошо сложенная черноволосая девушка, с высокой грудью и ласковым взглядом. Камергер и советник дофина Карла в расчете на распространение своего послания так описывал Жанну в письме миланскому герцогу: «Дева сия сложением изящна; держится по-мужски, говорит немного, в речах выказывает необыкновенную рассудительность; у нее приятный голос. Нет опа мало, пьет еще меньше. Ей нравятся боевые кони и красивое оружие. Она любит общество благородных воинов и ненавидит многолюдные сборища. Обильно проливает слезы... хотя лицо у пес обычно веселое. С неслыханной легкостью выносит она и тяготы ратного труда, и бремя лат, так что может по шесть дней и ночей оставаться в полном вооружении».

Епископ Кошон обещал англичанам казнить Жанну, но сначала он хотел бросить обвинение королю Франции в том, что он обязан троном злой колдунье.

Если сейчас эти обвинения кажутся вздорными, в Средние века все было далеко нс так однозначно. Ведовство в умах теологов, аристократов и простых людей занимало весьма значительное место.

Процесс над тамплиерами основывался на обвинении их в различных прегрешениях, в том числе и колдовстве.

В 1310 г. по обвинению в ереси и колдовстве сожгли известного мистика, бегинку Маргариту Порете.

Анжела Ламберт, тулузская аристократка, была обвинена в связи с дьяволом, от которого родила чудовище с волчьей головой и хвостом дракона.

Обвините в чародействе и ведовстве сломало жизнь прекрасной Валентины Висконти.

В XV веке «публикация больших и ученых книг по ведовству сделала демонологию едва ли не ветвью знания, обладающего своей собственной истинностью». Но чтобы появились такие трактаты, как женоненавистнический «Молот ведам», был необходим предшествующий эмпирический опыт.

Колдовство, по мнепию средневековых богословов (например, Гильома из Оверни), считалось более распространенным среди жешцип, хотя встречались и «колдуны»-мужчины. Ведовство, ересь, отравитсльство определялись как специфические женские преступления. Женщине приписывались изпачальные импульсивность, чувственность, непостоянство. Всерьез считали, что практика вредоносного и дьявольского колдовства тесно связана с женской природой, а любая женщина — потенциальная ведьма.

Особешю опасным считалось колдовство женщин в политических целях.

Еще сыновья Людовика Благочестивого обвинили его вторую жену, свою мачеху Юдифь, в том, что с помощью колдовства она заставила их отца перераспределить наследство в пользу ее сына. Правда, до костра дело не дошло — королеву принудили принять монашеский постриг.

Англичане нс впервые расправлялись с женщиной, назвав ее ведьмой; они могли сослаться на недавний прецедент.

Вторая жена Генриха IV Ланкастерского, Жашга Наваррская, была правнучкой короля Франции Людовика X и дочерью Карла II, короля Наварры. Она родилась в 1370 г и совсем девочкой была выдана за герцога Бретани Жана IV Храброго, который был старте ее на тридцать лет. У герцога остро стоял вопрос с наследованием, поскольку две предыдущие жены, француженка и англичанка, нс смогли родить ему жизнеспособных детей. Жанна унаследовала умение нравиться от своего отца и совершенно очаровала пожилого мужа. Но главным се достоинством оказалось нс столько очарование, сколько рождение пятерых детей, трое из которых были мальчиками! Немудрено, что ее носили на руках, а рассказы о сс заботах о больном муже вызывали всеобщее умиление. Двадцатидсвятилетняя вдова таких замечательных нравственных качеств и такая плодовитая привлекла внимание Генриха IV, овдовевшего после смерти своей жены Мэри Бохан, и в 1403 г. династический брак был заключен. Новый муж гораздо больше подходил Жанне но возрасту: их разделяло всего лишь четыре года, и все было бы хорошо, нс заболей король Генрих какой-то странной болезнью. В последние годы жизни он становился безобразнее день ото дня. Его лицо и кисти рук были усеяны большими, как соски, прыщами. Если статуя в Йоркском соборе являет действительное портретное сходство, то величина его носа стала просто ужасной. Болезнь имела, возможно, венерическое происхождение либо являлась туберкулезной гангреной, хотя пс исключена возможность эмболии. Многие называли его недуг проказой, да и сам он так думал. Пострадало нс только тело, но и разум, гак что править он уже нс мог. Но от королевы никто пс слышал ни единой жалобы, опа всегда была ровна и ласкова с больным. Несмотря на отталкивающий вид мужа, она оставалась ему заботливой и верной женой.

Миловидная, дружелюбная, элегантная, королева как будто считалась общей любимицей; она сумела наилучшим образом поладить с пасынками. Единствешюй тенью в отношении наваррской принцессы к англичанам было страшное ранение в лицо сс сына от первого брака с герцогом Бретонским, Артура дс Ришмона, нанесенное во время битвы при Азснкурс неким английским солдатом. Артур выжил, но рана чрезвычайно его безобразила.

Однако после смерти короля 29 сентября 1419 г. Жанна была нсожидашю арестована но обвинению в колдовстве и покушении па жизнь своего насыпка Генриха V. Во всевозможных ужасных грехах, в частности в колдовстве и ведовстве, сс изобличил собственный исповедник брат Рандольф.

Но вряд ли он стал бы возводить такую напраслину на несчастную вдову просто по злобе сердца. По-видимому, кому-то было выгодно ее оболгать.

Отец Жанны, Карл Злой26 Наваррский, почти нссомпсшю считался колдуном. Впоследствии и сс сына Артура подозревали в чародействе. Но обвинение вдовствующей королевы в злоумышлении на жизнь Генриха для всех явилось полной неожиданностью; многие отказывались в это поверить.

Так шш иначе, но Жанну и сс сына, герцога Бскингсма, заточили в Лидском замке в Кенте. Впрочем, там их жизнь протекала вполне комфортно. Тем временем Генрих V вовсю использовал доходы от владений мачехи и сс вдовьей доли для своих военных предприятий. Дипломаты Наварры и Бретани нс переставали задавать королю неудобные вопросы о существовании веских доказательств вилы своей принцессы и герцогини. На смертном одре Генрих завещал освободить вдовствующую королеву и сводного брата. Тогда всем стало абсолютно ясно, что и так вполне обоснованно подозревалось: дело Жанны Наваррской было сфабриковано по приказу короля. Поэтому до самой се смерти в 1437 г. сочувствующее общество относилось к безвинной страдалице с почтением и предупредительностью.