Чтение онлайн

Феномен Девы будоражил воображение и привлекал внимание таких гигантов литературы, как Фридрих Шиллер, Бернард Шоу, Анатоль Франс. «Новейшая история не представляет предмета более трогательного, более поэтического жизни и смерти Орлеанской героини», — писал А.С. Пушкин.

Жизнь и смерть Девы никого пс оставляла равнодушным. Ее подвигу и судьбе посвящали свои произведения К. Дс-лавипь, Ж. Мишле, Ж. Ануй, сс прославляло и множество менее известных, но искренних авторов.

Первая профессиональная поэтесса Франции Кристина Пизанская во время, когда Жанна была на взлете и славу сс провозглашали по всей Европе, с восторгом писала о девушке, совершившей то, что оказалось не под силу мужчинам: «О, честь какова для женского пола, что Бог возлюбил его так, что когда весь сей великий народ был жалким, как псе, а все королевство являло собой пустыню, он женщину выбрал, чтоб вновь возродить сей народ и вернуть ему силу».

Наряду с восхищением Жалкой иронические умы выказывали скепсис; сс объявляли то орудием Господа, то прислужницей дьявола. Вольтер высмеял сс в своей «Орлеанской девственнице»; Шекспир представил ведьмой и колдуньей.

Одни считали сс принцессой, другие доказывали, что она зомби и медиум. Более того, само существование Жанны ставили иод сомнение, полагая, что се подвиги и мученическая смерть — только пропагандистская уловка Валуа, особенно широко используемая во времена Людовика XI. Одна популярная в свое время книжка так и называлась: «Существовала ли Жанна Дарк?»

Церковная литература и просто литература о Жанне д’Арк огромна. Па протяжении столетий идет борьба вокруг Орлеанской девы. Это сражение пс ослабевает и в наши дни.

Напомним несколько известных фактов.

Англичане неуклонно продвигались на юг с намерением занять Буржскос королевство. Захватить его территорию англичанам мешали укрепленные города и замки верных дофину местных властителей, расположенные в долине реки Луары. А в тылу у ашличан оказались земли Нормандии, на которых началось что-то вроде партизанской войны. Получившие нормандские поместья англичане, нс уверенные в завтрашнем дне, старались выжать из своих французских подданных как можно больше налогов и контрибуций. Крестьяне уходили в леса, создавали отряды сопротивления оккупантам, перекрывали дороги, охотились на английских солдат и особенно на чиновников. «Лесные братья» оттягивали на себя часть английских сил.

И все-таки, хотя и мсдлсшю, англичане продвигались вперед. Они осадили Орлеан, главный город герцога Карла Орлеанского, со времени битвы при Азснкурс томившегося в анпшйском плену. Оборону столицы возглавлял его сводный брат, знаменитый Жан Дюнуа, Бастард Орлеанский. Внешне необыкновенно привлекательный, Дюнуа отличался безумной отвагой, неподкупной честностью и истинным благородством. Талантливый военачальник, идеальный рыцарь и просто славный доброжелательный человек, он глубоко переживал неминуемую сдачу Орлеана, своего фамильного гнезда. Жители, измученные голодом, уже послали парламентеров к герцогу Бургундскому, предпочитая сдаться французу, нежели отдать себя на милость ненавистных англичан. Филипп Добрый охотно взял бы город под свою руку, но Бедфорд, ожидающий сдачи со дня на день, этому воспротивился.

«Вместе с городом, — пишут Р. Перну и М.-В. Клен, — на карту ставится и судьба всего королевства: Орлеан — ключ к Южной Фрашщи, а значит, и к Буржу, где за крепостными стенами укрывался тот, кто вот уже семь лет считает, что у него есть права на титул короля Франции, а значит, и к Окссру, откуда близко до бургундских войск, готовых оказать поддержку англичанам, а там недалеко и до Гисни, где англичане чувствуют себя как дома, что вовсе не свидетельствует об их воинственном духе и стремлении к завоеваниям — ведь аквитанский фьеф, наследство Алиеноры Аквитанской, принадлежит им, и эта феодальная зависимость длится уже почти три века».

И в этот момент явилась она. Непорочное дитя, молодая воительница-девственница, имевшая таинственную связь с могучими представителями нездешнего мира — святыми, — смогла воодушевить религиозных и суеверных французов и внести разлад в ряды столь же религиозных и суеверных англичан. Опа так убежденно говорила: «Я послана Богом. Спасение может прийти только от меня», что ей поверили.

Кажется, эти строки — про нес:

И счастием душа обожжена,

С тех самых пор веселием полна И ясностью, и мудростью, о Боге Со звездами беседует она,

Глас Бога слышит в воинской тревоге.

И Божьими зовет свои дороги1.

Действительно, она считала себя призванной Богом достичь двух целей: снять осаду с Орлеана и короновать дофина Карла в Реймсе. Обе эта задачи она выполнила.

Чем объяснить, что неграмотная пастушка добилась успеха там, где терпели поражение самые опытные военачальники? Феномен этой молодой крестьянской девушки на протяжении более пятисот лет вызывает восхищенное удивление потомков.

Совеем другие чувства пробуждает позиция короля Франции, ничего нс сделавшего для освобождения героини. А ведь бургундцы, взявшие Жанну в плен, предлагали сс выкупить в первую очередь французам. Ее трагическая участь — осознание неизбежности гибели, ужасная смерть на костре — представляется не только неоправданной жестокостью, но и величайшей исторической несправедливостью. Неудивительно, что постоянно делались разнообразные попытки внести в сотворенное сю чудо какой-нибудь рациональный элсмснг.

Чаще всего пытались объяснить чудо сс происхождением.

Р. Амбслсн в своей книге «Драмы и секреты истории» еще раз24 25 выдвинул предположение, что Жашга — дочь королевы Изабеллы Баварской и Людовик Орлеанского. Свою версию он обосновывает просто: хотя считается, что в ноябре 1407 г. Изабелла родила сына Филиппа (на этот счет имеются сообщения летописей), на самом деле это была девочка Жанна. Ес отдали на воспитание в Домрсми, где научили обращаться с оружием и воспитали как спасительницу Франции от англичан.

Какой сложный замысел! Какое длительное время потребовалось для его воплощения! Девушку почти двадцать лет готовили к миссии спасительницы Отечества, а тем временем англичане оккупировали вес новые французские провинции и города. Автор приводит огромное количество имен и фактов, и сначала они ошеломляют. Но, если вдуматься, доказательства более желаемые, чем действительные.

Если родилась девочка, а объявили о рождении принца, то с какой целью это было сделано? Для того чтобы скрыть существование такого «секретного оружия» на самый черный день?

Действительно, в пароде существовало поверье, основанное на предсказании волшебника Мерлина, что во все беда Францию ввергнет коварная и развратная женщина; спасти же страну ценой своей жизни суждено чистой девственнице. Виновная во всех пороках женщина—это, конечно, Изабелла Баварская. Но едва ли она стала бы задумывалась о спасении Франции, которую якобы погубила. К тому же в 1407 г. положение Фрашщи было вовсе нс таким безнадежным, как в 1428-м. Кроме того, вряд ли королева и Людовик Орлеанский готовили своей дочери (а как они узнали, что будет именно дочь?) такое будущее. Людовик был убит, и уже это могло внести какие-то изменения в планы любовников — если они были любовниками и если такие планы имелись. Наконец, если девочка родилась от Людовика, то в момент сс появления на исторической сцене ей нс мото быть меньше двадцати трех лег, что в средневековой Франции считалось уже далеко пс юностью. Заявление о девственности немолодой девушки могло вызвать только глумление, а не религиозный экстаз.