Чтение онлайн

Во всяком случае, женская нежность покоряет ничуть не меньше, чем чисто физическая красота. Но зато в отличие от физической красоты, которая, к несчастью, проходит с годами, нежность отличает женщину на всем протяжении ее жизни, хотя и выражается, конечно, по-разному в различные возрасты женщины, скажем, у девочки и у ее прабабушки – старушки (бабушки в нашей, социалистической, стране – женщины, как правило, если не молодые, то и не старые; о них говорят, что они пожилого возраста).

Девочка-ребенок нежна больше сама по себе, почти не выявляя своей нежности вовне, я говорю «почти» не выявляя, так как выявляет она свойственную ей по природе нежность обязательно, по большей части бессознательно для нее самой, не намеренно. В этом самом по себе нежном возрасте женщины ее нежность напоминает прекрасный цветок, только-только еще расцветший, но который уже явственно выказывает всю силу таящегося в нем неуклонно растущего очарования. По мере своего роста и по мере превращения девочки-подростка в девушку растет и женская ее нежность, приобретая все более и более оттенок стыдливости: в ней растет сознание того, что нежность, которую она обнаруживает в себе и все больше и больше проявляет вовне, органично связана с особенностями ее пола и усиливается в ней, идет как бы об руку, именно с процессом ее полового созревания как женщины.

Неизмеримо больше, чем девочка, проявляет нежность девушка в расцвете своей невинной еще девической красоты, но проявляет ее при этом в высшей степени стыдливо и сдержанно. Она уже в полной мере осознает свое высокое достоинство женщины, отдает себе ясный, хотя и чисто интуитивный еще, отчет в женственности вообще и в столь важном его элементе, какова нежность. Она очень хорошо понимает, что без нежности нет самой женственности, идеал которой она всеми силами своей души и со всей непосредственностью юности, со всей силой свойственного юности доверия к высоким нравственным ценностям стремится воплотить в себе, в своей индивидуальности. Когда я говорю, что девушка обнаруживает и проявляет неизмеримо больше нежности во всем, чем девочка, и одновременно же говорю, что она проявляет эту нежность сдержанно, даже в высшей степени сдержанно, то в этом не следует усматривать противоречия. Хотя эта нежность и в самом деле сдержанная, но и сдержанность этой девической нежности, сообщая ей особую и совершенно неповторимую прелесть, неповторимую ни в каком другом возрасте женщины и неповторимую еще к тому же ни в какой другой девушке ее же возраста, сдержанная нежность эта, говорю я, весьма и весьма заметна и заметно же воздействует на нашу душу и наше сознание, сея в них семена добра, которые, можно не сомневаться, если и не тотчас же, не немедленно, то потом, рано или поздно, но созреют обязательно, дадут свои желанные плоды. Ведь мы не забываем, что сдержанность эта девичья всецело продиктована свойственной же девушке в высшей степени стыдливостью, той чертой женственности, которая не только не в состоянии ослабить в ней эту нежность, но и усиливает и украшает ее неизмеримо.

По особому тоже проявляет свою нежность женщина – любимая и любящая. Эта нежность по-разному проявляется и не может не проявляться по отношению к любимому и по отношению к нам, всем остальным смертным. Это прежде всего должно быть отмечено, хотя это и ясно само собой и в особых комментариях не нуждается. Конечно, нежность к любимому отличается особенной теплотой, которой мы, остальные смертные, можем только позавидовать, но за которую мы, конечно же, никаких претензий к милому существу, ее проявляющему, иметь не можем. Но даже и в отношении к любимому женская нежность, естественно, проявляется по-разному, когда она проявляет ее еще к юноше или же к мужу. Никто тоже за это женщину (или девушку) порицать не может, так как существуют законы пола, перейти которые нет возможности не порывая с самой женственностью, но, порывая с ней, женщина перестает отвечать своему призванию. Но даже в отношении к нам самим, к тем самым остальным смертным, о которых говорилось выше, нежность женщины приобретает новые черты сравнительно с пленительной нежностью девушки. Не переставая быть стыдливою, она в то же время выступает в полном расцвете, женщина ею одаривает щедрее, чем девушка, ибо нежность ее уже лишена той сдержанности, которая сковывала ее еще в девушке и которая сообщала ее девической нежности свой особый колорит. Женщина любимая и любящая нежна откровенно, хотя и стыдливо в одно и то же время и, кстати говоря, ибо нечего греха таить – даже до некоторой степени кокетничает этою своею стыдливостью (чего и в помине не было и не может быть в девушке, стыдливость которой подавляюще действует на ее душу и сознание). Впрочем эта кокетливость тоже к лицу женщине, очень к ней идет и очень ее красит. Нежную кокетливость женщины очень ярко изобразил Леонардо да Винчи в картине «Коломбина», о которой речь шла выше (в главе об изяществе). Эта кокетливость, придающая особое очарование женскому существу, пронизывает собою всю картину: и в том как изображенная на ней женщина обнажила свою левую грудь, и в том как она намеренно стыдливо при этом потупила свой взор… Но явственнее всего эта нежная кокетливость сказалась в левой руке женщины, в пальцах, придерживающих готовый соскользнуть с ее плеч хитон (илл. 39). Я думаю также, и за это мы тоже не склонны на нее обижаться («мы» разумеются в данном случае мужчины), женщина любимая и любящая больше распространяет свою нежность на мужчин, чем на женскую половину человеческого рода. Впрочем, я полагаю, что женщины к ней за это не будут питать плохих чувств, сразу по одному этому узнав в ней – в женщине любимой и любящей – свою сестру. Ну, а что касается детей, то их женщина любимая и любящая одаряет еще большею нежностью, нежели мужчин. И за это мы все решительно, и мужчины и женщины, выражаем ей нашу глубокую и нежную благодарность. Такая нежная ласковость к детям обоего пола и всех возрастов вполне естественна в женщине любимой и любящей, которая готовится сама стать матерью. Это последнее обстоятельство накладывает, как можно думать, свой особый отпечаток на нежных чувствах женщины, о которой идет разговор. Эта нежность, если можно так сказать, утончается и подготавливает в женщине исподволь ту совершенно исключительную нежность, которая как бы невзначай объявится в ней с рождением ребенка, когда она сделается Матерью (напечатать это слово здесь непременно с большой буквы. – Автор).

У женщины-матери исконно женская нежность получает, как вы уже, конечно, догадались, высшего и самого щедрого своего выражения. Материнская нежность справедливо прославлена на всех языках Земли. И всегда она отождествлялась, как отождествляется и поныне, с материнской лаской и материнской же любовью. И хотя о материнском чувстве как таковом мы будем говорить особо (в главе «Материнство»), мы не можем обойти его и здесь, характеризуя женскую нежность вообще – как черту женственности, как не смогли обойти его и при характеристике женственности с той ее стороны, которая выражается в изяществе и как, вероятно, не сможем обойти его и при характеристике других сторон женственности – стыдливости, любви и доброты.

И это понятно: чувство материнства есть то основное чувство, к которому тяготеют все решительно стороны женственности и без которого они как бы лишаются своего объединяющего стержня. Так и здесь, ибо это в полной мере относится и к нежности. – В нежности девочки угадывается дремлющая в ней и одновременно в ней же тихо зреющая материнская нежность. Достаточно обратить внимание на то, как она опекает брата, даже нередко ее старше, – чтобы в этом убедиться, что называется, воочию. А если брат ее при этом страдает непоправимым физическим и душевным недугом?! Вы представляете, сколько безграничной нежности она проявляет к нему – убогому? И вспомнилось мне, как в небольшом южном городе, в котором я вырос, маленькая девочка ухаживала за своим взрослым братом, страдавшим тем именно неизлечимым недугом, о котором я говорил (у него была удивительно маленькая головка) и сколько трогательной нежности, которую иначе как материнской и не назовешь, она вкладывала в это ухаживание! Эта девочка была у всех на устах и сколько же уважения она снискала за это свое в точном значении слова подвижничество. И как же она заступалась за своего безнадежно больного брата, если кто-нибудь из мальчишек по неразумию и мальчишечьей же жестокости смел его обидеть. Ее яростный гнев не знал пределов и обращал почти в паническое бегство обидчиков, которые уже не смели больше позволить себе такое. Конечно, и в мальчишках при этом пробуждалась совесть, когда они видели, как против их всех выступает столь слабое и столь истинно благородное существо, как эта восьмилетняя девочка, оскорбленная в своих лучших чувствах, борющаяся за благородное, правое дело – защищая, что называется, грудью слабого брата. Впрочем, и это очень любопытно, его еще мальченку, лежащего посреди мостовой, несколько лошадей, несшихся табуном, старательно обегали, не причинив вреда… И об этом долго говорил весь город, кстати, усмотрев в этом особый перст божий. Если память мне не изменяет, то верующие, и христиане и иудеи, устроили даже по этому поводу торжественный благодарственный молебен. Интересно, как мы, безбожники, должны были бы поступить в этом случае – не пройти же мимо него просто так, как будто ничего особенного и не приключилось. Спасение жизни человека, да еще при таких исключительных обстоятельствах, обязательно должно быть отмечено, если жизнь человеческая чего-нибудь да стоит, тем более если она высшая нравственная ценность.

И в классе тоже: девочки сплошь и рядом опекают мальчиков, воздействуют на них в лучшую сторону бессознательно исходящим от них нежным, почти материнским очарованием. Правда, мальчики, как правило, охраняют девочек, как мужчина женщину, но не перестают при этом испытывать их чисто нравственной опеки. Из сверстников девочки почти всегда чувствуют себя старше мальчиков, считают их зачастую легкомысленными, способными на всякие глупости и жестокости, тогда как сами относятся к жизни гораздо более серьезно, чем мальчики. Это сказывается уже и в отношении мальчиков и девочек к своим чисто домашним обязанностям – в помощи, оказываемой ими родителям по дому. Если мальчики, нечего греха таить, сплошь и рядом увиливают от исполнения своих обязанностей или же часто выполняют их кое-как, лишь бы поскорее освободиться и заняться чем-нибудь более заманчивым (футболом или хоккеем, например), то девочки, как правило, относятся к своему долгу серьезно и сплошь и рядом оказывают своим матерям помощь даже не по силам. До того они считают себя обязанными именно помочь, помочь по-настоящему матери в ее трудной подчас жизни. Откликаются скорее девочки, чем мальчики, и на призыв помочь другим людям – больным, одиноким, инвалидам войны. Девочки обнаруживают и большее прилежание в учении, чем мальчики. В общем, с какой стороны ни подходить к делу, девочки «взрослее» своих сверстников. Впрочем, это осознается и самими мальчиками. При этом на мальчиков не может не действовать, наряду с нежностью, и чисто женская красота, изящество девочек, начиная с их миниатюрной (сравнительно с мальчиками) и хрупкой фигурки. И то и другое – и нежность и красота девочек, а еще точнее – их нежная красота, – одинаково облагораживающе действует как на мальчиков, так и на девочек, в столь важный (именно школьный) период их жизни, когда складывается характер человека. Что касается мальчиков, то это ясно само собой. Что же до девочек, то уже самый факт облагораживания ими других, своих друзей мальчишек, не может не облагораживать их самих – сознанием своей поистине высокой нравственной роли, чтобы не сказать, миссии. Между прочим, чтобы не забывать об этом сказать дальше, на своем месте (в главе «Доброта»), – нравственная поддержка и благословение женщины, к которому мужчина привыкает еще с самого нежного, детского возраста, когда он находился под неотразимым влиянием прелестной девочки, были могущественным фактором роста революционера, его революционного самосознания, во всех решительно революционных организациях мира.

Поэтому только приходится удивляться тому, что мы в свое время поддались влиянию по старинке мыслящих педагогов и ввели раздельное обучение мальчиков и девочек в школах, тогда как оно было решительно ликвидировано Великой Октябрьской социалистической революцией 1917 года. А ведь Декрет о единой трудовой школе, об отделении ее от церкви и о совместном обучении мальчиков и девочек был подписан не кем иным, как бессмертным Лениным, человеком, дороже которого не рождала история. И как хорошо, что мы в своей стране восстановили ликвидированное совместное обучение мальчиков и девочек в школе. Насколько я понимаю, и в других странах великого социалистического содружества практиковалось это благотворное во всех отношениях совместное обучение, кстати, до некоторой степени влияющее и на будущее семейное устройство жизни мальчишек и девчонок.

Но то же облагораживающее начало женской нежности, закладываемое еще в самом раннем детском возрасте, возвращаемся к нашей девчушке, растет и несказанно углубляется с возрастом девочки. Становясь девушкой, она, можно даже сказать, определяющим образом действует на нравственное сознание неравнодушного к ней, к ее расцветшей нежной и стыдливой красоте юноши. Если в нем были хорошие задатки, они расцветают в нем с полной силой. Если в нем было мало таких задатков, он, испытывая могучее облагораживающее действие приглянувшейся ему девушки, в настоящем значении слова перерождается, обретает нравственный образ мыслей и действий, не узнает самого себя, – даже в том случав, если девушка не разделяет его чувства. До того неотразима девическая нежная красота. Она поистине способна творить чудеса.

Становясь женщиной, девушка наша начинает играть совершенно исключительную роль в жизни мужа. Повседневное и многолетнее общение с нею неприметно (не так, как нравственное воздействие девушки на влюбившегося в нее юношу), но зато систематически, верно и глубоко очеловечивает его, облагораживает его характер и мирочувствование. И это понятно: женщина-жена входит во все поры его существования, переиначивает то, что нужно в нем переиначить, растит в нем то, что заслуживает роста. Конечно, и ее обогащает общение с мужем, но мы здесь об этом не распространяемся, так как тема наша, напротив, в том и состоит, чтобы вскрыть и показать нравственное влияние нежной женственности на человека и выяснить его причины. И если я все же упомянул здесь о том, что и женщина-жена обогащается за счет его душевных качеств и нравственных сокровищ его духа, то единственно с тем, чтобы подчеркнуть, что, обогащаясь на его счет, она заимствованное у него возвращает ему сторицей, так как получает возможность еще более основательно воздействовать на него же – во благо.

Становясь матерью, наша женщина получает совершенно исключительную возможность своею поистине неиссякаемой материнской нежностью нравственно воздействовать на своих детей, становясь же бабушкой и прабабушкой – на своих внуков и правнуков. Но это до такой степени ясно, что едва ли следует об этом здесь распространяться, тем более, что нас ждет впереди глава о материнстве. И легко понять, сколь велико в жизни человеческой это нравственное воздействие женственности вообще, коль скоро так значительно и глубоко влияние лишь одной стороны женственности, какова нежность – предмет заканчиваемой главы, хотя, и об этом, конечно, нельзя забывать, эта сторона женственности связана тончайшими, но очень прочными нитями со всеми остальными ее сторонами, о которых речь впереди. Мы неоднократно здесь говорили и о том, что нежность женская несет в себе печать той стороны ее женственности, которая называется женскою стыдливостью. К ее рассмотрению мы сейчас и переходим.

В предыдущей главе говорилось о том, что изящество женщины, ее специфически человеческая и женская красота, изливается (переливается) в нежность. Так же и нежность, скажем мы сейчас, в свою очередь изливается (переливается) в стыдливость. Забегая несколько вперед, скажем также (чтобы внести полную ясность в нашу мысль), что и стыдливость изливается (переливается) в любовь, любовь в материнство, материнство в доброту. Именно этим предопределяется нить нашего повествования, последовательность рассматриваемых нами вопросов женственности, структура нашего трактата. Женственность в нашем понимании выступает как нечто единое в своих проявлениях, чертах, сторонах. Являясь истинною человечностью в женщине, она и должна нести на себе отпечаток пола, явственно сказывающийся в перечисленных нами и в переходящих друг в друга ее характернейших чертах. Последние в своей совокупности образуют целое женственности.