Чтение онлайн

Тем временем ворота храма отворились - их называли "двери милости Всесветлого". На пороге храма стояли Игэа и Сашиа, окруженные свитой тиков-жрецов, облаченных в особые одеяния.

– Зэндстиаг!- сказал Игэа по-фроуэрски.
– Друзья!
– повторил он по-аэольски, и никто не поморщился от его фроуэрского акцента.
– Пусть никто из вас не тревожится - хлеб будет раздаваться, как и прежде.

Толпа разразилась криками восторга и рукоплесканиями, и вскоре раздача началась. Тиики с непроницаемыми лицами, раздавали хлеб и овощи, сторого следя за порядком.

Игэа и Сашиа не уходили, зорко глядя на каждого подходящего за своей долей хлеба. Они тихо переговаривались, порой Игэа подзывал тиика и велел ему дать какому-нибудь оборванному нищему плащ или рубаху. Бедняки кланялись Игэа издали, не дерзая приблизиться к нем и Сашиа.

Вдруг взгляд Игэа остановился на нескольких людях, держащихся поодаль, у самой стены. Они кутались в свои лохмотья и не подходили к раздающим хлеб, ожидая, пока схлынет толпа, беспокойно поглядывая на опустошаемые корзины.

– Кто это?
– спросил Игэа у одного из тииков.

– Это - бродяги-сэсимэ, - отвечал тиик.
– Им велено ждать, пока все остальные не получат еду.

Игэа и Сашиа спустились по ступеням и подошли к оборванцам у стены.

– Зэндстиаг, гоэрто!
– проговорил Игэа по-фроуэрски.
– Друзья, здравствуйте!

Нищие наперебой заговорили - зазвучала фроуэрская гортанная речь - и протянули к Игэа руки. Сашиа не сразу поняла, что это - обрубленные культи, без кистей и предплечий. Все нищие были жестоко изувечены - судя по шрамам, уже давно.

– Отчего вы не подходите?
– спросил Игэа.
– Раздача - для всех.

– Мы - сэсимэ, и к тому же фроуэрцы, о господин!
– ответил один из них, ровестник Игэа, но выглядевший старше, изможденный тяготами и лишениями бродячей жизни.

– Хлеб - для всех, - повторил Игэа.
– Впрочем, - задумался он, - вам будет сложно взять его. Тиики!
– приказал он.
– Отведите этих нищих ко мне домой, о них позаботятся Тэлиай и Нээ.

Тиики удивленно посмотрели на советника наследника Игъаара, но поклонился в знак повиновения.

Корзины раздачи уже опустели, и довольная толпа начала расходится.

– Пойдем и мы, Сашиа, - улыбнулся девушке Игэа.

Им подали носилки. Рабы поклонились, опуская паланкин на землю. Сашиа быстро скрылась за расшитым пологом, а Игэа еще отдавал какие-то приказания внимающим ему тиикам, как вдруг что-то просвистело в воздухе, Игэа громко вскрикнул. Сашиа выскочила из носилок.

– О, Игэа!
– вскричала она, бросаясь к нему. Лицо фроуэрца было залито кровью, он нелепо прижимал левую ладонь к правой щеке.

– Не бойся, дитя мое, - быстро сказал он.
– Просто камень упал с крыши и задел меня. А любая царапина на лице всегда сильно кровоточит, ты же знаешь.

Она приложила к лицу Игэа свой белый шарф, и тот стал быстро пропитываться алой кровью. Фроуэрец ободряюще улыбнулся испуганной Сашиа:

– Ну, что? Едем домой? Довольно приключений на сегодня, дитя мое.

Они сели в носилки, но Сашиа успела заметить, как тиики тащат к ним какого-то подростка, ровесника Раогаэ.

– Это он бросил в ло-Игэа камнем!
– сказал тиик - тот, с которым Игэа разговаривал о сэсимэ.
– В тюрьму его?

– Нет, - ответил твердо Игэа.
– Ко мне в имение.

Юноша, смерив фроуэрца ненавидящим взглядом, плюнул в песок. Тиик наотмашь ударил его по лицу.

– Не сметь его бить!
– воскликнул Игэа и повторил: - Ко мне в имение.

...Тэлиай ахнула и всплеснула руками, увидев Игэа - с окровавленным лицом, прижимающего к щеке уже насквозь промокший от крови шарф Сашиа.

– Это ничего не значащая царапина, - протестовал он, пока Тэлиай и Сашиа почти силком тащили его в дом.
– Мне надо поговорить с сэсимэ и этим мальчишкой, Сашиа! У меня мало времени!

– Игэа, не будь упрямцем!
– говорила Тэлиай.
– Тебе надо и умыться, и переодеться. Ты весь в крови - страх-то какой.

Потом Сашиа промывала глубокую, кровоточащую ссадину, тянущуюся от щеки до виска, а Игэа морщился и говорил, что уже довольно.

– Нет, Игэа!
– отвечала Сашиа.
– Наберись же терпения, наконец!

– Этого мальчика накормили?
– спросил Игэа.
– Пусть ему не причиняют никакого зла, слышите?

– Да уж, причинишь ему зло!
– проворчал Нээ.
– Чуть мне палец не откусил, волчонок!

Сашиа, закончив обрабатывать щеку Игэа, занялась пальцем Нээ.

– Ох, спасибо, милая госпожа!
– сказал вольноотпущенник.

– Мкэ Игэа, родные этого юноши пришли, стоят на коленях у ворот, умоляют о пощаде, - сказал раб-привратник, входя.

– Впусти их, пусть сядут под деревом. И приведи сюда мальчика.

Приведенный юноша озирался по сторонам и был похож на молодого дикого зверя, которого обхитрили и загнали в клетку. Он окинул гордым взглядом комнату - золотые светильники на дорогих коврах, расшитые подушки и курильницы тонкой работы, столик из дерева луниэ, на котором Сашиа разложила лекарства для перевязки своего друга. Потом юноша гордо скрестил руки на груди.

– Здравствуй, - сказал Игэа.
– Как твое имя?

– Я - Эарэа Зоа, - ответил с вызовом юный аэолец.
– Это древнее аэольское имя и древний благородный аэольский род!

– Я знаю это, - ответил Игэа.

Юноша из рода Зоа перевел независимый взгляд с Игэа на Сашиа. Девушка приветливо улыбнулась ему.

– Тебя накормили, Эарэа?
– спросил Игэа.

– Да, мне предлагали еду, но я не собираюсь ничего вкушать до самой смерти! С набитым брюхом умирают только фроуэрцы!

– Да как ты смеешь!
– взвился Нээ.

– Вы, фроуэрцы, грабите мой народ, а потом раздаете хлеб беднякам!
– в запале выкрикнул Эарэа.

– Раз так, то зачем ты швыряешь камни? Нет сил натянуть лук и пустить стрелу?
– спросил Игэа.

Эарэа немного растерялся, но продолжал:

– Я не боюсь казни, Игэа! Прикажи посадить меня на кол, замуровать в стену!

– Дурачок, - вздохнул Игэа.
– Твои сестры и мать плачут на улице... Если ты такой смелый, отчего не ушел к Зарэо?