Чтение онлайн

Если не считать их количества, то всё остальное происходило точно по плану - они пришли через два часа после закрытия, разделились и пытались найти его по одному. Они даже не переговаривались.

Что было глупо с их стороны.

Леска над головой Бартоломью дрогнула. Обречённый вошёл на склад. Мужчина подтянул ноги и теперь сел на корточки. Незваный гость вел себя странно - он топал словно слон и даже не пытался скрыть своё присутствие. Иногда ногой подталкивал коробки с деталями. В некоторые он даже заглядывал. Бартоломью раздражённо дёрнул уголком губ - да как он смеет! Ходит тут, как хозяин, залазит в ЕГО вещи! Он будет первым.

Тот как раз прошёл мимо. Бартоломью выждал, пока он немного пройдет вперёд. Тихо выбравшись из-под верстака, под которым он до этого прятался (весьма маленького верстака! Надо заказать верстаки повыше, с его два ноль пять прятаться очень неудобно) он еле слышно и пригибаясь едва ли не вдвое направился за ним. Можно было бы и не так осторожно - тот не обращал никакого внимания на окружающий мир.

Лезвие вышло из ножен с тихим шипением и лёгким металлическим звоном.

– Барт, ты хорошо спал?
– Обеспокоенно поинтересовалась Смоки, едва войдя в кабинет.

– Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?
– Он не разогнулся, посмотреть на неё. Ещё немного времени и его глаза перестанут быть красными. Надо немного подождать. И делать вид, что очень занят документами.

– Ты очень бледный. У нас проблемы?
– 'В последнее время она начала говорить 'у нас' и 'мы'. Пытается привыкнуть?'

– Нет, у нас нет проблем.
– 'Почему я отвечаю ей так же?' - Просто много дел. Ничего особенного. Ты что-то хотела?
– Он задумчиво шмыгнул носом, и дёрнул мышцами шеи, из-за чего шейные кости резко выделились, отвлекая на это Смоки. С тех пор как он похудел (а он довольно сильно похудел от нервов) она постоянно пугалась, когда он так делал. Всё её внимание мгновенно концентрировалось на этих косточках.

– Если бы я не носила тебе ужин, то посчитала бы что ты совсем не ешь. Скажи, Барт, почему ты плохо кушаешь?
– Она аккуратно подсела на стул для посетителей и, протянув ладошку, аккуратно погладила его по руке.
– Надо хорошо кушать. Тогда ты будешь здоровым. А то все будут ходить и спрашивать, всё ли у тебя хорошо. Обещай мне, что ты будешь хорошо и вовремя кушать, хорошо?
– Немного жалобно протянула девушка, наглаживая его руку.
– И тебе нужно отсюда переехать! У тебя как-то странно пахнет...

– Не надо мне никуда переезжать. Надо просто просушить фабрику, влажность большая, не более того.
– Глаза наконец-то перестало щипать, и теперь можно было посмотреть на неё. Подняв голову, он проникновенно заглянул ей в глаза.
– Я нормально ем. Просто у меня так много дел, что вся энергия тратиться на них и ничего на теле не откладывается. Не волнуйся, скоро официально запустим новое производство, дел станет меньше и всё будет хорошо. Скоро я стану побольше, - мягко улыбнулся он.

Смоки кивнула и сжала его руку, а после пересела на шезлонг, принимаясь за шитьё. Бартоломью удовлетворённо кивнул, почувствовав мягкое движение под креслом.

Жернова счастливо и сыто крутились.

Вот чего он точно не ожидал, так это полиции. Кто мог подумать, что чёртов орден решит обратиться в спец службы. Хотя, с другой стороны, мог обратиться не орден, а знакомые или родственники пропавших. В целом, не важно, кто обратился, а то, что кто-то это всё-таки сделал.

Теперь приходилось сидеть и откровенно врать. Хорошо, что лицо без эмоциональное - трудно сказать врёт он или нет. Он хорошо знал, что даже аппараты физиологической проверки - как они там называются? Детекторы лжи?
– ничего не покажут. Главное, чтобы ни с чем не вступало в противоречие.

– Ваши работники говорят, что двадцатого к вам должны были прийти четверо человек...

– Во сколько?
– Перебил его Бартоломью.

– После завершения работы фабрики.
– С готовностью подсказал служитель.

– Не помню, простите.
– Слегка покачал он головой.
– Если честно, не помню даже, чтобы кто-то заходил. Особенно вчетвером... а что, работники видели?
– Как бы между прочим поинтересовался он.

– Вечером двадцатого где-то через полчаса после закрытия фабрики, в городе появились трое мужчин и девушка, поинтересовались где вас найти и отправились в указанном направлении. После этого их никто не видел. Кстати, почему после закрытия вы всё ещё были на фабрике?

– Понимаете, - Бартоломью встал, и закрыл дверь кабинета на ключ, - Я тут живу. У меня есть, конечно, дом - маленький двухэтажный домик где-то в получасе ходьбы от фабрики. Но он законсервирован, так как его надо ремонтировать, а мне некогда этим заниматься и лучше приложить к этому женскую руку, которой пока нет. Да и нормальное это состояние для моей семьи, видите?
– Не отходя от входной двери он повернулся к косому потолку (прямо под лестницей), вытянул руку вверх, коснулся почти не видимой выемки и отпустил отошедшую полку с койкой. Он не мог не заметить, что полицейские занервничали, стоило ему закрыть дверь и облегчённо выдохнули, когда увидели, что это всего лишь кровать.
– Как вы можете видеть, кровать находиться прямо у двери, поэтому и приходиться закрываться на ключ - что бы меня никто не ударил, если кто-то будет с утра искать.
– Сообщил он с лёгкой улыбкой. Удовольствие мурашками пробежало по его позвоночнику, когда мужчины содрогнулись от его без эмоциональных глаз.
– Но, так как она под лестницей, то я слышу, как кто-либо поднимается по ней. И я никого не слышал.

– А почему вы должны слышать, как кто-то поднимается по лестнице?

– Как вы сами могли убедиться, кабинет находиться в совершенно неочевидном месте. Переделывать всё будет долго, трудно и дорого, поэтому мы и не меняем ничего. Поэтому, если в холле никого нет, все идут на второй этаж, где прямо у лестницы расположен кабинет секретаря.

– Вы позволите?
– Поинтересовался тот из пары, что был немного моложе. Сразу видно - он в паре младший не только по возрасту, но и по званию, и выполняет всю работу. Бартоломью кивнул и тот аккуратно скрутил матрас, ставя колено на панцирную основу кровати. Осмотрев полку с внутренней стороны, он кивнул и так же аккуратно расправил матрас. Поворачиваясь, он зацепился взглядом за ковер.
– А что насчёт ковра? У вас под ним что-нибудь есть?

Бартоломью сделал вид, что задумался.

– Не знаю, право слово. Насколько я знаю, единственный раз, когда его двигали, так это когда мой дед подарил его моему прадеду. Его как занесли, так и не трогали.

– А как вы его прибираете?

– Раз в две недели приходит уборщица, мы выносим мебель, она убирается, мы её назад заносим. Всё кроме книжных шкафов, конечно.

– Почему кроме книжных шкафов?
– Поинтересовался уже старший. Ещё и вперёд наклонился, словно на след напал.

– Так они же тяжёлые!

– Ваш стол тоже не маленький.

– Так книги надо будет доставать и назад ставить. А это - трата времени. Мне же хочется, что бы они стояли так, как я привык, а если их так переставлять, так это ещё дольше.

– А вы их все помните?
– С сомнением и подозрением спросил старший.

Бартоломью сел за стол и принялся двигать рукой, называя по памяти все книги на первой попавшейся полке - ни разу ни сбившись и не обернувшись. Сказать, что у тех пропал дар речи, ничего не сказать. Мужчина тихо и довольно хмыкнул - с недавних пор это стало его любимым развлечением - Смоки была просто в восторге.