Чтение онлайн

– Поэтому, как вы видите, мне удобно, когда они стоят на своём месте. Но если вы действительно хотите двигать ковёр, то вам стоит спросить у уборщицы - она, может, это и делает, я не в курсе.
– Он свёл лопатки, с тихим хмыканьем откидываясь в стуле.

– Не стоит, сэр.
– Подал голос молодой, который осматривал ковер.
– Тут металлические гвозди. Он прибит.
– "Конечно, они фальшивые, и на первый взгляд и не скажешь, что от гвоздей там лишь приклеенные шляпки. Его неподвижность обеспечивается весом."

– Ещё вопросы, господа?
– Спокойно поинтересовался мужчина, внутренне ликуя от маленькой лжи на виду.

– У вас вон там - Кивок старшим в сторону стеклянной полки для кинжала.
– Холодное оружие. Лицензия есть?

– Конечно. Предъявить? Хотя, она и не нужна.

– Что, простите?
– Едва не выплюнул старший, подобравшись.

– Это пример исторического оружия. Сейчас носит лишь декоративный характер. С тем же успехом он мог бы быть пластиковым.

– А что это за клинок?
– Глаза у младшего блестели неподдельным интересом.

– Это Пеш-кабз. Использовался в основном в Индии и Персии. Применялся для пробития брони и кольчуги. Все документы на него есть, могу предоставить.
– Холодное оружие было маленьким грешком Бартоломью, так как это увлечение считалось дедом абсолютно бесполезным, а потому запрещенным. Бартоломью на словах соглашается с ним, а по делу прячет его, как только может. Даже семейную энциклопедию оружия, купленную одним из предков чисто из декоративных целей (что б красиво стояла на полке, да и в то время такой интерес был совершенно нормальным для мужчины) заменяет фальшивкой - бабушкиной книгой по вязанию с поддельной обложкой, сделанной из простых альбомных листов и коробочки с красками - и прячет под кроватью.

– А может вы знаете, как называется такой меч, у него такая штука у рукоятки...

– Гарда.

– Что?

– Такая штука у рукоятки, которая отделяет рукоять от лезвия называется гарда.
– С мягкой улыбкой подсказал Бартоломью. Сразу видно - молодой интересуется, но информации достать не может.

– А-а.
– Радостно протянул он. Быстро перелистнув блокнот и записал новую для себя информацию.
– И вот эта вот га-арда...

– Нет, просто гарда. Без двойного 'А'.

Младший радостно покивал.

– Она идёт такая красивая, как кружевная...

– Гарда 'корзинкой'. Меч с такой гардой называется Чиавона. Только это не меч, а палаш.

– А чем...

– Так, хватит. Если так хочется узнать, то спросишь потом, после работы. А нам работать надо.
– Раздражённо прервал их старший мужчина. У младшего как обрубило - глаза потухли, и на лице отразилось чистейшее разочарование.

Он походил на маленького ребёнка у которого отобрали игрушку. Бартоломью хмыкнул.

– Постойте.
– Он склонился и с самой нижней полки левого шкафа взял тяжёлую потрёпанную книгу. Теперь там стояла не подделка, умело сделанная маленьким Хадаранги, а настоящая энциклопедия, которую вернул из-под кровати Бартоломью. Слегка подкинув её в ладонях, он мягко улыбнулся и искоса глянул на младшего полицейского.
– Это моя маленькая историческая энциклопедия холодного оружия. Она у нас в семье уже несколько поколений. Могу одолжить на пару месяцев. Но, - он с шутливой серьёзностью указал на собеседника, - вы мне - расписочку напишите, что бы я мог с вас потом ей стребовать.

Так, младшего подкупили, за старшим дело не встанет.

Главное, что б кинжал на экспертизу не взяли. Он его плохо от крови почистил. Даже сейчас он видел тускло светящееся пятнышко крови. Оно слегка сливалось с маленьким рубином на рукоятке, так что сейчас вроде не видно. Но если присмотреться... однако полицейские уже уходят. Бартоломью улыбается, вставая из-за стола.

Со свадьбой не затягивали, ведь круг должен был, наконец, замкнуться с рождением сына.

Смоки была морально готова. Не то чтобы счастлива, но точно готова. Её платье, оказывается, шила миссис Мак'гран. Оно было и простеньким, и красивым. Особенно хорошо оно обхватывало грудь и бёдра - особую гордость во внешности будущей матери.

Миссис Мак'гран так же взяла на себя смелость пригласить весь их городок. Бартоломью лишь отправил письмо родителям. Однако, они приехали. Они скрипели зубами (особенно мать), но улыбались поздравлениям и сами поздравляли новобрачных.

Стоя перед священником (семья Мак'гран была весьма набожной и попросила жениха об этой вольности), Бартоломью думал лишь о том, что галстук-лента давит на кадык и что ему надо будет носить его до конца дня. А ещё, что у сводило плечи - ему приходилось стоять, согнув левую руку в локте, на которой держала свою руку Смоки. О чем думала девушка было не понятно. Хотя она слегка приподняла голову.

Бартоломью немного склонился к ней и приготовился слушать.

– Я не знаю, каким будет наш брак и любишь ты меня или нет. Но я хочу много детей. Понял?

– Конечно.
– Сухо улыбнулся Бартоломью.

– Мне всё равно, какие у нас будут финансы, я хочу четверых

– Договорились.
– 'Мне нужен мальчик, а остальное меня не волнует'.

Первой была девочка. Громкая.

Вторым ребёнком тоже была девочка. Уже не такая громкая, но всё-таки.

На третьем Бартоломью был готов заплакать - девочка.

Услышав в роддоме, что четвёртым, последним ребёнком, на которого была согласна жена, опять оказалась девочка, Бартоломью потерял сознанье.

Девочки-погодки старались не попадаться папе на глаза. Они были без ума от игрушек, которые делались на его фабрике, их завораживали большие часовые механизмы, а красивейшие шкатулки и сундучки приводили их в немой восторг. Они сами по себе были громкие и подвижные. Но перед папой они всегда замирали в нерешительности. Они чувствовали, что он любит их, но в его глазах всегда проглядывалась разочарованная обречённость.

Мама порой отвлекалась от шитья, и грустным взглядом провожала папу, когда тот, не справившись с собой, выходил из комнаты. Девочки грустно вздыхали, а у младшей даже начинали блестеть в глаза слёзы.

– Это не из-за того, что папа вас не любит! Просто... просто папа очень хотел мальчика.
– Тихо приговаривала мама, гладя её по голове.

Бартоломью было уже сорок. Сына так и не было. Всё чаще он закрывался в кабинете, ложился на пол и тихо уговаривал жернова, не решаясь посреди дня спускаться в подвал. Сына не было. И как бы глупо не звучало, но он боялся заводить новых детей. Если это опять будет девочка, то он не сможет её обеспечить.

Он знал, что в его семье это не принято - думать о девочках. Как-то так получалось, что первым - и единственным - ребёнком был сын. О девочках особо не беспокоились, так как они не рассматривались в великом плане семьи. Но что-то Смоки изменила в нём. Теперь его волновали и девочки. Это не значит, что он стал безразличен к отсутствию сына. Но он был согласен с Смоки - нужно было обеспечить девочек. Они уже были готовы к замужеству, и каждой было необходимо наследство.

Но мальчик....