Чтение онлайн

– Как я вижу, вы уже собрались. Как хорошо, – с этими словами в комнату вошел Утес.

Тувессон мысленно поблагодарила его. Разумеется, Лилья права, и именно об этом ее предупреждали в Стокгольме, когда она наводила справки о Риске. Большинство сходились во мнении, что Риск хороший полицейский, один из лучших. Но он идет своим путем, и никогда не знаешь, в каком направлении и какие это может иметь последствия, – как раз то, что ей нужно. Она никогда не сказала бы это вслух остальным, но с ними стало слишком комфортно работать. Конечно, они профессионалы, на которых можно положиться. Но им словно больше не требовалось ничего доказывать, и поэтому не надо было ничем рисковать, предлагая неожиданную идею. Они никогда не совершали ошибок и не заходили за рамки дозволенного, что, наверное, прекрасно смотрелось во всех отчетах и заключениях. Но реальность устроена сложнее, и в некоторых случаях требуется быть именно здесь и сейчас.

На грани. Иногда даже по ту сторону.

Тут-то и нужен Риск.

Утес послал по кругу нарисованный фоторобот и рассказал, что к нему обратилась девушка из Макдональдса в Осторпе.

– Она работала в четверг ночью и не узнала ни Шмекеля, ни Мельвика.

Вот как они это видят, думала Тувессон. Шмекель и Мельвик. Как будто это два человека. Два разных преступника. А теперь по кругу передается фоторобот третьего преступника. Сколько их вообще будет, пока они не закончат дело?

– А кто это? – спросил Муландер и поднял вверх фоторобот.

– Этот человек якобы пришел в ресторан в самом начале первого ночи в четверг, и, когда подошла его очередь, заказал меню «Чили Макфест Де Люкс». Проблема в том, что это меню продают только по четвергам, а уже началась пятница.

– Значит, они отказались продать ему «Чили Макфест»? – спросила Лилья, и Утес кивнул.

– Они только выполняют указания, – пояснил Муландер.

– Но мужчина с этим не согласился, – продолжал Утес. – По его словам, он занял очередь еще в четверг и стал настаивать, чтобы ему продали заказанное им блюдо. Девушка на кассе попыталась объяснить ему, что не она устанавливает правила, и что, к сожалению, ничем не может помочь, после чего стала обслуживать следующего клиента. И тут он пригрозил ей.

– За что? – спросила Тувессон.

– За то, что она его проигнорировала.

Остальные переглянулись.

– Ему не понравилось, что она через его голову стала обслуживать следующего клиента?

Утес кивнул.

– А потом? Что случилось потом?

– Он добился своего.

– Вот так и надо поступать, – ухмыльнулся Муландер.

– Она поняла, что это не пустые угрозы. У нее не возникло сомнений в том, что он говорит на полном серьезе.

Тувессон взяла фоторобот и принялась его внимательно рассматривать. Как обычно, Утес обратился к Гудрун Шееле, полуслепой старой учительнице рисования на инвалидной коляске, которая ушла на пенсию пятнадцать лет назад. Она жила в одном доме для престарелых с мамой Утеса, и как-то, навещая маму, он увидел выполненные Гудрун портреты и спросил, не может ли она помочь им с фотороботом. В тот раз они искали преступника, который в лесу Польшескуг насиловал женщин, совершающих там пробежки. Они опубликовали рисунок Гудрун, и через три часа мужчину опознали и задержали. С тех пор они периодически обращались к ней, стараясь не думать о том, что в любой момент она может умереть.

Как обычно, фоторобот был нарисован угольным мелком, и Тувессон в очередной раз не могла не восхититься талантом Гудрун. Как она вообще может держать мелок дрожащими руками? Но она еще и рисовала, и, как правило, ей хватало несколько штрихов, чтобы воссоздать образ, основанный на крайне скудных описаниях свидетелей.

Но этот фоторобот чем-то отличался от всех предыдущих, сделанных рукой бывшей учительницы. Помимо взгляда, уставившегося прямо на нее и действительно угрожающего, отсутствовал четкий образ. Цельность. Внешность мужчины на портрете была настолько заурядной, что Тувессон никогда бы не узнала его, если бы он сидел прямо перед ней. Чаще всего фотороботы грешили именно этим. Как и предсказания судьбы, они подходили всем. Но с рисунком Гудрун это случилось впервые.

– Что вы собираетесь делать? Вы собираетесь опубликовать рисунок? – спросил Муландер.

– Поговорю с Хегсель, – ответила Тувессон. – Но лично я склоняюсь к тому, что надо подождать. Рисунок такой обобщенный, что более или менее подходит кому угодно. К тому же это уравнение со многими неизвестными. Кассирша не узнала ни Шмекеля, ни Мельвика, а описала совершенно нового человека, у которого случайно оказался угрожающий взгляд. Этого далеко не достаточно.

– Это не обязательно новый человек, – возразил Муландер. – Он и раньше менял внешность, и, может быть, теперь он выглядит так?

За столом воцарилась тишина, и через несколько минут до Тувессон дошло, что фоторобот полностью совпадает с ее внутренним ощущением. Они ищут призрак, нечто ускользающее, которое в одну секунду вроде бы находится на расстоянии вытянутой руки, а уже в следующую исчезает, как дым. Может быть, он именно так и выглядит?

Как кто угодно.

Любой Клаес или любой Руне.

Или как он там теперь себя называет?

– Вы проверили потолок?

– Проверили?

– Ну, в смысле осмотрели.

– Ты хочешь сказать, что он якобы забрался наверх и попал через потолок?

– А как еще можно попасть? Только через дверь.

Дуня Хоугор покачала головой и попыталась понять, как она могла упустить такую очевидную вещь. Она чувствовала себя дурой и больше всего хотела провалиться сквозь землю. Она порывалась сказать что-нибудь умное, но в голову не шла ни одна мысль. Зато она почувствовала, что начинает краснеть. Как ей не стыдно! Конечно, он хорошо выглядит. Но он женат, и к тому же она не решила, нравится ли он ей.

Первое впечатление было негативным, как и о большинстве шведов. Он шел напролом, словно весь мир принадлежит ему. Мол, это дело его, и он, несмотря на то, что официально отстранен, собирается работать дальше и раскроет его. Однако он мог бы помочь ей в обмен на ее помощь ему.

– Ты выглядишь как человек, которому надо что-нибудь съесть, – сказал он, и она поняла, что, возможно, этот швед отнюдь не дурак. – И если я сам не поем, то стану следующей жертвой.

Она рассмеялась.

– А тебе, похоже, в первую очередь нужна новая рубашка.

От свежего воздуха ей стало лучше. Ей надо было проветриться. После посещения универмага, где нарочито услужливый продавец продал Фабиану Риску одну из самых дорогих рубашек, Дуня решила пригласить его в «Cafe Diamanten» рядом с улицей Гаммель Странд. Кафе находилось в двух шагах от них, и в нем обычно было не так много посетителей, хотя это всего лишь в нескольких кварталах от пешеходной улицы Строгет. По какой-то причине туристы не доходили до Гаммель Странд, хотя там всегда солнечно и несколько ресторанов стоят впритык друг к другу. «Diamanten», самый из них непритязательный, ей нравился больше всех.

Они сели за столик в тени под тентом. Риск заказал салат «цезарь» и минеральную воду, а она – гамбургер и большую колу. Через несколько глотков она почувствовала, что жизнь возвращается к ней. Пока что они говорили ни о чем, обсуждая погоду, поражение датчан в футболе и почему датчанам так трудно понимать сконский диалект шведского. Они ходили вокруг да около, и наконец Дуня решила сделать первый шаг:

– Надеюсь, ты понимаешь, что я очень многим рискую, находясь сейчас с тобой. Я получила строгие указания держать шведскую полицию как можно дальше от расследования.