Чтение онлайн

Господи… но почему?

Почему спустя три года, когда я начала жить с чистого листа, я снова вижу его?

Я прихожу в себя, когда передо мной словно из ниоткуда возникает девушка и кричит прямо в лицо:

— Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье?! Безрукая идиотка!

Я резко выдыхаю и неловко отшатываюсь назад, не сразу понимая, что меня толкнули в плечо.

— И-извините… Я… Я сейчас все уберу.

Поднимаю выпавший из рук поднос и начинаю судорожно собирать со стола и с пола осколки и уцелевшие стаканы.

Горячая влага стремительно скапливается под веками и, когда моргаю, слезы вырываются из глаз.

Вокруг меня самый настоящий хаос, истеричная девушка и ее подружки, которых парни пытаются угомонить. Оскорбления продолжают сыпаться в мою сторону, но я игнорирую их.

В голове бьется паническая мысль, что меня уволят, но сейчас мое единственное желание — исчезнуть, и я все для этого делаю, без разбора сгребая осколки, пока в один момент меня не останавливает жесткая хватка на запястье.

Задыхаясь, я испуганно вскидываю затуманенный от слез взгляд, и мое дыхание окончательно сбивается, когда понимаю, что это Багиров.

— Успокойся. Дыши. Все нормально.

Я только сейчас осознаю, что все мое тело сотрясает крупная дрожь. Кроме руки, которая ровно лежит в его ладони. Я непонимающе смотрю на нее, совершенно не испытывая облегчения, но какого-то черта чувствую что-то похожее на… защищенность. Это какой-то глупый феномен. Его прикосновение не должно меня успокаивать.

Только не его!

Но в еще больший шок меня повергает другое. Он отпускает мою руку и помогает собрать на поднос оставшиеся осколки…

— Администрация нашего клуба сожалеет о случившемся и приносит глубочайшие извинения, — голос Горгоны звенит в моей голове как удар колокола. — Чтобы как-то загладить нашу вину, для вас сегодня все за счет заведения.

— И что мне от ваших извинений?! Что мне делать с платьем?

Я быстро вытираю слезы и, схватив поднос, разворачиваюсь. И понимаю все без слов, когда встречаюсь с уничтожающим взглядом Жанны Александровны. Торжествующим.

— Сумму ущерба мы вычтем из зарплаты вашей официантки.

Горгона дергает головой, молча приказывая мне убраться отсюда, и я несказанно этому рада.

Я уже готова сорваться с места, но меня останавливает липкое даже через одежду прикосновение к пояснице. Еще секунда — и рука сжимает талию.

Дыхание перехватывает в горле, прежде чем над головой раздается басистый голос того самого мудака:

— Эта милая официантка может отработать ущерб приватом для именинника.

Мои глаза расширяются от ужаса и я вцепляюсь в поднос мертвой хваткой.

Жанна Александровна любезно улыбается Арзамову.

— Для привата мы вам подберем более подходящую девушку. А эта больше не работает в нашем клубе.

Холод пробирается под кожу и заставляет внутренности завязаться узлом.

А потом его пальцы сильнее сжимают мою талию и ухо обжигает горячее дыхание:

— Ты же не хочешь, чтобы я допустил подобное?

Его ладонь скользит ниже и жадно хватает за ягодицу, вызывая внутри дрожь отвращения.

— Уберите руку… — шепчу прерывисто.

— Что ты говоришь, милая?

Он снова сжимает мою задницу, на этот раз причиняя острую боль.

— Прекратите! — задыхаясь, я рычу и отпихиваю ублюдка.

— Убери от нее руки, — слышу грубое предупреждение и не сразу понимаю, кому оно принадлежит. В голове все мысли дыбом. И я уже вообще ничего не понимаю.

— Это ты мне? Ты ниче не попутал, Багира? — усмехается ублюдок. — Или сам решил засадить этой сучке?

Он грубо шлепает меня по заднице, но я не успеваю отреагировать — Багиров срывается с места и, перевернув стол, впечатывает кулак прямо в челюсть имениннику.

В полнейшем оцепенении я смотрю, как тело Арзамова дергается от удара и заваливается на диван. Вокруг начинается настоящий хаос.

Девушки неистово визжат, парни, быстро сообразив, в чем дело, сбиваются в кучу: кто-то из них пытается привести именинника в чувство, но его голова под крепкими мужскими пощечинами просто болтается туда-сюда, а кто-то оттаскивает Багирова в сторону.

Ахаю оттого, что меня кто-то толкает, снова выбивая из моих рук поднос, но сейчас я на это не обращаю никакого внимания.

Потому что парень, который оттаскивал Багирова, теперь бросается на него. И прежде, чем Илай успевает сгруппироваться, кулак противника врезается ему в лицо.

Внутри все напрягается, словно этот удар прилетел по моему лицу. Мне становится хуже, когда я вижу, как из нижней губы Багирова брызжет кровь. Как ни в чем не бывало он вытирает ее предплечьем и с головы вырубает своего противника.

Через секунду в випку врывается охрана: одни — просят выйти всех девушек, другие — бросаются к Багирову и парню, который с трудом поднимается на ноги.

Я замираю, практически не дышу, когда тяжелый напряженный взгляд Илая падает на меня. Но острая боль, вспыхнувшая в локте, быстро приводит в чувство.

Я поворачиваю голову и встречаюсь с жестким лицом Горгоны. Ее правый глаз дергается, сигнализируя о крайне взбешенном состоянии.

— Пошла отсюда ВОН, — шипит она мне в лицо. — Молись, чтобы увольнение было самым наименьшим твоим наказанием, идиотка.

Нервно сглатываю и, высвободив руку из ее цепких пальцев, бросаюсь прочь.

Музыка вибрирует на разгоряченной коже. Душно. Я задыхаюсь, но все равно бегу, наплевав на дефицит кислорода в легких.

Перед глазами снова пелена слез. И я не вижу, в кого врезаюсь, пока до моего затуманенного разума не доносится встревоженный крик подруги.

— Алис, ты в порядке?

Мотаю головой и отталкиваю ее. Нужно уйти отсюда. Я не знаю, что меня ждет и что я буду делать дальше. Но оставаться здесь и сейчас — нельзя.

Я врываюсь в служебное помещение, на ходу срываю с себя фартук и бросаю его черт знает куда. Неважно.